Рука, писавшая записку, была знакома.
Удар, нанесенный прямо, в открытую, был знаком.
И снова тяжело задышал трубами, нахмурился, заклокотал заводскими свистками очнувшийся от спячки старый Александровский завод.
А через три дня опять вспышками предрассветных зарниц заблестели огневые выстрелы.
-- Боевики вернулись!..
-- Тише!
-- Тише!
Хрустнула под ногами сухая ветка.
Ночь темна, шумит по верхушкам буйный уральский ветер. В полночь кукует кукушка: прокуковала раз, два, три -- и замолкла.
Прорываться через кольцо надо. Кому умирать охота? Никому умирать неохота. У бесстрастного, спокойного Штейникова смерть за спиной стоит и гладит холодной рукой вихрастую голову.