Волнуясь, они бро­си­лись в кус­ты, рас­счи­ты­вая най­ти ко­го-ли­бо ря­дом, и сра­зу же их гла­зам пред­с­та­ви­лась стран­ная, по­ра­зив­шая их кар­ти­на.

На зем­ле ле­жал че­ло­век с по­лу­зак­ры­ты­ми, зас­ты­ва­ющи­ми гла­за­ми. Низ­ко нак­ло­нив­шись над ним, сто­ял на од­ном ко­ле­не ка­кой­-то му­жи­чок и вли­вал ему в рот во­ду.

При ви­де по­до­шед­ших си­дев­ший ах­нул, хо­тел бы­ло бе­жать, но Ба­ра­тов креп­ко схва­тил его за пле­чи и при­ка­зал ему ос­тать­ся.

- Кто ты та­кой и кто это ле­жит?...

В пер­вую ми­ну­ту му­жи­чок мол­чал, как бы ока­ме­нев, по­том, приг­ля­дев­шись к ним, вздох­нул, точ­но ра­ду­ясь то­му, что это бы­ли они, а не кто-ли­бо дру­гие, и, по­ка­зы­вая на ле­жа­ще­го че­ло­ве­ка, от­ве­тил:

- Я... я-то вят­с­кий. А вот двое ка­ких-то при­хо­ди­ли и че­ло­ве­ка ни за что кон­чи­ли. Я убег со стра­ха, а по­том, ког­да при­шел, гля­жу - че­ло­век ле­жит...

Реммер по­до­шел к ра­не­но­му. Гла­за у то­го бы­ли все еще по­лу­от­к­ры­ты, и он мол­чал. По­том, де­лая над со­бою ог­ром­ное уси­лие, он гнев­но за­бор­мо­тал что-то, и ро­зо­ва­той пе­ной ок­ра­си­лись его гу­бы. Рем­мер уло­вил нес­коль­ко от­ры­вис­тых бес­связ­ных слов:

- На го­ру на­до... на­до на­зад план... они по­ве­си­ли и ук­ра­ли.

- Кого по­ве­си­ли? - спро­сил, ни­че­го не по­ни­мая, Рем­мер.

Но ра­не­ный не смог боль­ше ни­че­го ска­зать и за­бор­мо­тал что-то сов­сем не­по­нят­ное. Он умер ско­ро, ни­че­го не от­к­рыв и не объ­яс­нив.