Через два ча­са в су­мер­ках на ожив­лен­ных гряз­ных узень­ких улоч­ках по­сел­ка Рем­мер встре­тил че­ло­ве­ка, в ко­то­ром уз­нал За­поль­с­ко­го. Че­ло­век про­шел ми­мо, по-ви­ди­мо­му, не за­ме­тив Рем­ме­ра. И Вик­то­ру вне­зап­но по­ка­за­лось, что меж­ду этой встре­чей и те­лег­рам­мой есть ка­кая-то связь.

Чтобы хоть нем­но­го ра­зуз­нать что-ли­бо, он нап­ра­вил­ся к Штоль­цу, ибо, ес­ли За­поль­с­кий ус­пел уже зай­ти к не­му, то, мо­жет быть, меж слов Вик­тор смог бы уло­вить что-ли­бо у то­го.

Вошел в боль­шие за­ва­лен­ные се­ни. Бы­ло ти­хо. От­во­рил дверь. В ком­на­те ни­ко­го не бы­ло, но на сто­ле сто­яла ды­мя­ща­яся не­до­еден­ная та­рел­ка бор­ща. Оче­вид­но, Штольц на ми­ну­ту ку­да-то вы­шел. Рем­мер хо­тел по­вер­нуть об­рат­но, как вдруг рва­нул­ся впе­ред с ши­ро­ко от­к­ры­ты­ми и удив­лен­ны­ми гла­за­ми... На сто­ле ле­жа­ла по­ле­тев­шая с кам­нем в глу­би­ну под­зем­но­го ко­лод­ца его фля­га.

Он не по­ве­рил сво­им гла­зам, взял ее в ру­ки. Ко­неч­но, его узень­кий ре­ме­шок, обор­ван­ный ос­т­ри­ем кам­ня, и ши­ро­кий тре­уголь­ник от нех­ва­та­юще­го кус­ка ко­жи, выр­ван­но­го им не­ча­ян­но еще о борт мо­тор­ной лод­ки.

Он по­ло­жил фля­гу об­рат­но. Вы­шел в тем­ные, за­ва­лен­ные сед­ла­ми и меш­ка­ми се­ни и ус­лы­шал на крыль­це ша­ги. Рас­счи­ты­вая, преж­де чем уй­ти, про­пус­тить в дом иду­щих, он спря­тал­ся в угол, за кош­му. Про­шел Штольц. Рем­мер толь­ко вы­су­нул­ся - опять ша­ги: про­шел За­поль­с­кий. И ед­ва толь­ко Рем­мер уви­дел За­поль­с­ко­го, как ос­т­рое лю­бо­пыт­с­т­во ов­ла­де­ло им. Он чув­с­т­во­вал, что тут мож­но ус­лы­шать кое-что для не­го ин­те­рес­ное. Но прис­лу­шать­ся че­рез тол­с­тую сте­ну бы­ло не­воз­мож­но.

Тогда Рем­мер выб­рал­ся из-за кош­мы, вы­шел на тем­ный двор и, ос­то­рож­но ог­ля­ды­ва­ясь, по­шел вдоль сте­ны. Од­на­ко под­с­лу­шать че­рез ок­но бы­ло не­воз­мож­но из-за двой­ных рам, а так­же по­то­му, что от­ту­да шел яр­кий свет.

Он уже ре­шил бы­ло, что его за­тея - де­ло не­воз­мож­ное, как, со­об­ра­зив что-то, проб­рал­ся к ко­нюш­не, за­лез на кры­шу, от­ту­да на кры­шу до­ма, по­том к чер­дач­но­му ок­ну. Ос­то­рож­но по­вис на ру­ках и спус­тил­ся на зем­ля­ную на­сыпь чер­да­ка. В тем­но­те он ра­зыс­кал тру­бу и от­к­рыл двер­ку, и тот­час же до не­го до­нес­лись го­ло­са нес­коль­ких че­ло­век.

Штольц и За­поль­с­кий бы­ли уже не од­ни. Рем­мер по­до­са­до­вал на поз­д­но при­шед­ший ему в го­ло­ву спо­соб ус­лы­шать, о чем они бу­дут го­во­рить, но все же при­ло­жил ухо к двер­ке, же­лая уз­нать о чем, соб­с­т­вен­но, сей­час идет раз­го­вор. И то, что он ус­лы­хал, прев­зош­ло все ожи­да­ния.

Пока Рем­мер про­би­рал­ся по дво­ру, Штольц раз­го­ва­ри­вал о сво­их де­лах с За­поль­с­ким. И дей­ст­ви­тель­но, Рем­мер мог бы по­чер­п­нуть мно­го ин­те­рес­но­го. Штольц нер­в­ни­чал.

- И на­до же бы­ло,- го­во­рил он раз­д­ра­жен­но,- что­бы как раз та часть пла­на, на ко­то­рой был обоз­на­чен вход, бы­ла выр­ва­на. Мы об­ша­ри­ли все и не наш­ли. Най­ти все-та­ки мож­но, но на­до толь­ко боль­ше за­па­сов и боль­ше лю­дей.