Кровавой пе­ной пок­ры­лись се­дые усы уми­ра­юще­го, он пос­мот­рел на них бе­зум­ны­ми, ни­че­го не вос­п­ри­ни­ма­ющи­ми гла­за­ми, по­том как бы ис­кор­ка прос­ве­та мель­к­ну­ла по его зрач­кам, и он про­из­нес ти­хо:

- Товарищи?

- Да, да, то­ва­ри­щи,- успо­ка­ивая его, от­ве­ти­ла Ве­ра. Сла­бая счас­т­ли­вая улыб­ка по­ка­за­лась на его гу­бах.

- Товарищи...- повторил он.- Я то­же... То­же то­ва­рищ... Он за­ки­нул го­ло­ву на­зад, впал в по­лу­за­бытье, по­том рассмеялся, за­каш­лял­ся и по­тя­нул ру­ку вле­во, но обес­си­лен­ная ру­ка упа­ла. И все уви­де­ли, что он тя­нул­ся к мед­но­му ка­ва­ле­рий­ско­му сиг­наль­но­му рож­ку.

Баратов под­нял ро­жок, на нем был крас­ный лос­кут, на ко­то­ром с тру­дом еще мож­но бы­ло ра­зоб­рать вы­ши­тые сло­ва: "Смерть бан­дам ге­не­ра­ла Гай­ды".

Под по­душ­кой уми­ра­юще­го по­лу­су­мас­шед­ше­го че­ло­ве­ка наш­ли тол­с­тую ис­пи­сан­ную тет­радь. На пер­вой стра­ни­це ее бы­ла на­ри­со­ва­на кри­во­бо­кая пя­ти­ко­неч­ная звез­да, а даль­ше вы­ве­де­но: "Днев­ник слав­но­го пар­ти­за­на Се­ме­на Его­ро­ва обо всем, что и как бы­ло".

Долго в эту ночь при тус­к­лом све­те фа­ке­лов и кос­т­ра раз­би­ра­ли то­ва­ри­щи ко­ря­вые строч­ки, и в эту ночь тай­на го­ры бы­ла раз­га­да­на.

"В 1919 да­ле­ком го­ду бро­ди­ли по се­ве­ру от­ря­ды ге­не­ра­ла Гай­ды, то­го са­мо­го, над ко­то­рым веч­ное прок­ля­тие всех тру­дя­щих­ся Ура­ла. Хо­тя он и сдох дав­но, но чер­ная па­мять о нем у ста­ри­ков и до сих пор жи­ва. В 1919 ог­не­вом го­ду отор­вал­ся от глав­ных сил от­ряд под ко­ман­дой то­ва­ри­ща Чугунова, и, очу­тив­шись в деб­рях глу­хих ле­сов, пок­лял­ся Чу­гу­нов, а так­же и все ре­во­лю­ци­он­ные бой­цы в не­на­вис­ти к ге­не­ра­лу Гай­де и про­чим кон­т­р­ре­во­лю­ци­оне­рам и ре­ши­ли бить не­щад­но пар­ти­зан­с­ким спо­со­бом всех бе­лог­вар­дей­цев и до­жи­дать­ся, по­ка бу­дет Со­вет­с­кая власть ли­бо са­мим ко­нец не при­дет. И на том по­ре­шив­ши, на­ча­ли рыть зем­лян­ки в ле­су пар­ти­за­ны, что­бы мож­но бы­ло где пос­ле бо­ев, а так­же от хо­ло­да и дож­дя го­ло­вы прит­к­нуть. А в это вре­мя го­то­ви­лась уже им кон­т­р­ре­во­лю­ци­он­ная из­ме­на со сто­ро­ны адъ­ютан­та то­ва­ри­ща Кре­че­та, ко­то­рый впос­лед­с­т­вии ока­зал­ся не толь­ко не то­ва­ри­щем, а прос­то на­ем­ным аген­том, к то­му же и быв­шим офи­це­ром.

И вот од­наж­ды выз­вал­ся этот адъ­ютант, ко­то­ро­му от всех бы­ло до­ве­рие, вы­ехать за со­рок верст в де­рев­ню к му­жи­кам, что­бы на­ла­дить там с ни­ми связь как в смыс­ле дос­тав­ки про­дук­тов, так и в смыс­ле раз­вед­ки и все­го про­че­го. А я в ту по­ру был слав­ным ре­во­лю­ци­он­ным сиг­на­лис­том при от­ря­де и по­да­вал сиг­на­лы: "зо­рю", в по­ход, а так­же и все про­чие, ко­то­рые по ус­та­ву по­ло­же­ны. И ска­зал мне адъ­ютант Кре­чет: "Ты по­едешь со мной то­же". И осед­лал тог­да я сво­его ко­ня под наз­ва­ни­ем "Кол­чак", и ду­нул я "Кол­ча­ка" на­гай­кой­, и по­нес­лись мы вмес­те для оз­на­чен­ной це­ли.

А при при­ез­де в де­рев­ню ви­жу я, что там сол­да­ты сто­ят, и го­во­рю об этом адъ­ютан­ту, но он ска­зал: "Это ни­че­го, мы про­бе­рем­ся внутрь к ним, по­то­му что я знаю их­ний про­пуск". И, вос­хи­щен­ный та­ким ге­рой­ским пос­туп­ком, сог­ла­сил­ся я с ним на это де­ло то­же, то есть про­пуск он ска­зал, и мы по­еха­ли. И при­еха­ли мы с ним пря­мо в бе­лог­вар­дей­ский штаб, и взо­шел он спо­кой­но на крыль­цо, поз­до­ро­вал­ся за ру­ку с зо­ло­то­по­гон­ны­ми офи­це­ра­ми, а так­же ска­зал мне рас­сме­яв­шись: "Ты не будь ду­ра­ком и по­ни­май­, что к че­му де­ла­ет­ся. Ос­та­нешь­ся здесь при мне на служ­бе, и бу­дет те­бе за это наг­ра­да и ун­тер-офи­цер­с­кое от­ли­чие".