- Заявляли?
- Нет. То есть, я хотел, но предпочел во избежание всяких осложнений, умолчать.
- Каких же осложнений? - спросил я. Но он пропустил мимо ушей этот вопрос и продолжал:
- Стучу я тогда в стенку. Приходит ко мне какая-то морда, а я говорю: позовите мне хозяина гостиницы. Так и так,- говорю я хозяину,- выйти мне не в чем по причине совершившегося хищения, будьте настолько человеколюбивы, войдите в положение! "А мне-то какое дело до вашего положения? -отвечает он. -Вы лучше скажите, кто мне за номер теперь платить будет, да, кроме того, за самовар, да сорок копеек за прописку?" - Ясно, говорю я, что никто! А, кроме того, не найдется ли у вас каких-нибудь поношенных брюк? -Он и слушать ничего не хотел, но тогда я, будучи доведен событиями до отчаяния, заявил ему: хорошо, в таком случае я без оных, в натуральном виде, выйду сейчас в вашу столовую, вследствии чего получится колоссальный скандал, так как я видел через дверь, что туда сейчас прошла приезжая дама с дочкою, из тринадцатого номера, а кроме того, там за буфетом сидит ваша престарелая тетка - женщина почтенная и положительная.
Тогда он разразился ругательствами, ушел и, вернувшись, принес мне это отрепье. Я ужаснулся, но выбора не было.
- Что же вы теперь думаете делать?
- Костюм... Прежде всего, как только первая получка, так сразу же костюм. А иначе в таком виде со мной разговаривать никто не хочет. А потом женюсь.
- Что-о?
- Женюсь, говорю. В этом городе вдов очень много. Специально сюда за этим ездят. Все бывшие офицерские жены, а мужья у них в эмиграции. Тут в два счета можно. Меня наша курьерша обещала познакомить с одной. Домик, говорит, у нее свой, палисадник с цветами и пианино. Костюм только надо. Ведь не явишься же свататься в таком виде? -И он огорченно пожал плечами.
- Чаю бы недурно стакан, -сказала Рита, вставая. -Буфет в третьем классе открылся уже.