Осетин уми­рал. Все те­ло его бы­ло изъ­еде­но и сож­же­но эк­зе­мой. Он выг­ля­дел ске­ле­том с глу­бо­ко вва­лив­ши­ми­ся гла­за­ми и бес­к­ров­ным ртом.

Я про­бо­вал спро­сить его о чем-то. Пу­ле­мет­чик от­к­рыл рот, и я уви­дел чер­ный об­ру­бок язы­ка.

Потом во­шел Ул­ла и ска­зал мне:

- Этот к зав­т­ре­му дню из­дох­нет, и те­бя нуж­но бы убить, по­то­му что ты пре­да­тель, но мне не­кем бу­дет за­ме­нить его. Ты го­во­рил мне, что зна­ешь хо­ро­шо пу­ле­мет, и зав­т­ра я при­кую те­бя на его мес­то.

Он пе­ре­ко­сил свое изу­ро­до­ван­ное шаш­кой Ру­ма ли­цо, пнул каж­до­го из нас но­гой и ушел, ос­та­вив ме­ня до­ду­мы­вать мысль о том, что лю­бо­му пут­ни­ку при­хо­дит по­ра за­кан­чи­вать свой путь. И я поп­ро­сил плен­но­го осе­ти­на:

- Тебе все рав­но уми­рать. Вло­жи пат­рон в пу­ле­мет, на­ве­ди его на ме­ня и выс­т­ре­ли мне в го­ло­ву.

Он пос­мот­рел на ме­ня и, сог­ла­ша­ясь, мот­нул го­ло­вой.

Настала ночь. Он про­тя­нул ру­ку к ко­ро­бу пу­ле­ме­та, но тот­час же бо­яз­ли­во при­ник к со­ло­ме, по­то­му что в со­сед­ней ком­на­те за­шур­ша­ли лег­кие ша­ги. Скрип­ну­ла дверь.

Вошла Но­ра. В ру­ках ее был кин­жал, и я за­ме­тил, что с не­го по кап­ле сте­ка­ет на ка­мен­ные пли­ты по­ла кровь.

Глаза Но­ры блуж­да­ли по уг­лам и яр­ко блес­те­ли. Она по­дош­ла ко мне, пе­ре­ре­за­ла ве­рев­ки и ска­за­ла: