Выражение "твои вины" навело Некрасова на целый ряд воспоминаний. "Я знаю, -- говорил он, -- меня упрекали в практичности и в разных разностях. Еще Белинский говаривал об этом...2 Но если б во мне не было практичности -- разве я смог бы в"сти "Современник"? Ведь трудно -- ох, как трудно было это!" Потом он заговорил о некоторых своих слабостях -- и назвал их "органическим пороком" всего своего рода. Его дед проиграл в карты громадное состояние; его отец спустил почти все, что получил от деда3. Он очень долго говорил на эту тему и сообщил много любопытных подробностей из своей жизни.
В другой раз он захотел прочитать новое стихотворение-- "Мать". Он приподнялся на своей кушетке и стал шарить рукой по столику, ища рукопись; но рукописи не оказалось. "Посмотрите, отец, нет ли вон там", -- указал он глазами на другой стол, но и там не оказалось. "Ну, ничего, я и так прочту... Должно быть, Анна Алексеевна (сестра) с собою взяла... Я и так вспомню".-- "Да вспомните ли?" -- "Вспомню! Я ведь все свои стихи помню, могу вам сейчас что угодно прочитать". Это для меня было новостью, и я выразил удивление. "Да, все помню! -- повторил Некрасов. -- Ведь с большим трудом все это писалось... Читать-то легко, а писать очень трудно было -- поневоле запомнишь". Он поправил головой подушку, принял полусидячее положение и, предварительно сообщив сюжет пьесы (она потом была напечатана в "Отечественных записках", впрочем, несколько измененная), рассказал, как его мать была украдена с балу в Варшаве (она была полька), как бежала тайно от родителей с отцом Некрасова, как потом страдала всю жизнь в грубой помещичьей семье и, наконец, умерла4. Рассказывая все это, он вспоминал о матери с такой любовью, с такой трогательной нежностью, он приписывал ей такое громадное влияние на всю свою жизнь и рисовал ее образ в таком поэтическом ореоле, что для меня стала вполне понятна восторженность, с какою он вспоминал о матери в прежних своих стихотворениях.
Повидайся со мною, родимая!
Появись легкой тенью на миг!
Всю ты жизнь прожила нелюбимая,
Всю ты жизнь прожила для других!
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Я кручину мою многолетнюю
На родимую грудь изолью,
Я тебе мою песню последнюю,