I.

Человѣкъ, вообще говоря, но самой природѣ своей, консервативенъ. Онъ не охотно разстается съ тѣми или другими своими привычками, какъ бы они ни были для него неудобны, если только при нихъ сколько нибудь возможно физическое существованіе. Мѣнять малое, по вѣрное, на большее, но сомнительное не въ характерѣ человѣка. Часто признавая въ теоріи полное преимущество какой либо новой идеи, онъ все-таки очень долго не рѣшается испробовать полезность ея на практикѣ, а тѣмъ болѣе на самомъ себѣ. Этимъ объясняется то, повидимому, странное явленіе, что часто несомнѣнно полезная общественная истина долгое время не находитъ желающихъ примѣнить ее къ дѣлу. Мало того, бываютъ даже случаи, что примѣненная и оказавшая блистательные результаты въ одномъ мѣстѣ, таже истина упорно отвергается въ другомъ. И это продолжается до тѣхъ поръ, пока крайняя необходимость не заставитъ человѣка понять скверность своего положенія и попытаться сдѣлать его лучшимъ. Чѣмъ человѣкъ менѣе развитъ, чѣмъ больше привыкъ онъ руководствоваться грубымъ опытомъ, безъ всякаго участія мысли, тѣмъ боязливѣе относится онъ ко всякимъ, нововведеніямъ. На этомъ свойствѣ человѣческой природы основана возможность пріучить человѣка къ самой скверной жизни и довести его потребности до тѣхъ ничтожныхъ размѣровъ, при которыхъ едва возможно физическое существованіе. Онъ долгое время будетъ мириться со своей тяжелой обстановкой, считая ее въ своемъ положеніи совершенно естественной, долгое время будетъ терпѣть, страдать, кое-какъ влачить свою жалкую жизнь, и все-таки оставаться спокойнымъ и отвѣчать тупымъ молчаніемъ или упорнымъ отказомъ на всѣ заботы о немъ постороннихъ людей. "Теперь худо, а можетъ выйти еще хуже" -- вотъ обыкновенная его логика въ подобныхъ случаяхъ. Если вы человѣку голодному дадите хлѣба, то онъ, конечно, съ удовольствіемъ возьметъ его; но если вы станете предлагать ему разные посредственные способы для выхода изъ неблагопріятныхъ обстоятельствъ, то хотя бы вы ручались головою за успѣхъ, все-таки ваши совѣты очень легко могутъ пойти на вѣтеръ. Такова сила привычки, рутины и неумѣнья мыслить. Но рано или поздно ненормальное положеніе человѣка сказывается само собою и начинаетъ проявляться цѣлымъ рядомъ тревожныхъ фактовъ. Это уже, значитъ, начинаетъ работать естественная сила нужды, при которой становятся уже невозможными и рѣшительно невыполнимыми разныя частныя мѣры, которыя незадолго до того могли бы быть такъ плодотворны, такъ богаты полезными слѣдствіями.

Но кромѣ рутины и нежеланія со стороны нуждающагося человѣка воспользоваться извѣстными средствами для улучшенія своего быта, бываютъ обстоятельства, дѣлающія положительно невозможнымъ осуществленіе на практикѣ тѣхъ или другихъ экономическихъ истинъ. Такъ, напримѣръ, многое изъ того, что дѣлается или можетъ дѣлаться у насъ теперь для улучшенія рабочаго класса, было рѣшительно немыслимо при существованіи крѣпостнаго права. Сперва нужно было уничтожить это главное зло, при которомъ всякія частныя мѣры были безсильны, и потомъ уже приступать къ развитію тѣхъ результатовъ, къ которымъ, въ силу неизбѣжной логики событій, ведетъ современное положеніе вещей.

Такъ называемый "рабочій вопросъ", обобщившій собою разныя частныя явленія въ области общественной жизни, явился на Западѣ тогда, когда были совершенно потрясены старыя основы, созданныя средними вѣками. При существованіи этихъ основъ, онъ не могъ быть ни затронутъ, ни тѣмъ менѣе разрѣшенъ. Какъ ни тяжело (шло положеніе работника, эксплуатируемаго всѣми, однако прошло много времени, пока этотъ многочисленный классъ испилъ до дна чашу страданій и категорически заявилъ о невозможности выносить долѣе на своихъ плечахъ старые порядки. А сколько онъ долженъ былъ выстрадать, прежде чѣмъ дойти до такого рѣшенія! Такъ какъ это движеніе въ Европѣ несомнѣнно получило первый значительный толчекъ со стороны Франціи, то мы бросимъ бѣглый взглядъ, сколько это нужно для нашей цѣли, на положеніе французскаго работника передъ великой революціей.

Извѣстно, что вплоть до 18 столѣтія, Франція не имѣла понятія о свободѣ промышленности и труда. Политическія формы, созданныя феодальной властью, отражались на всемъ общественномъ строѣ и клали на трудъ сильный крѣпостной отпечатокъ. Промышленность состояла на откупу у богатыхъ промышленныхъ компаній, которыя, на правахъ почти помѣщиковъ, держали ее въ своихъ рукахъ, угнетая, раззоряя и наживаясь. Компаніи платили государству большія суммы, а сами, какъ это обыкновенно водится, брали вдесятеро больше съ потребителей. Оттого все было дорого, оттого народъ голодалъ и истощался. Промышленность была стѣснена до того, что законъ считалъ возможнымъ дѣлать обязательной для всѣхъ фабрикъ одну и туже систему производства. Нарушенія этого закона наказывались тяжелыми штрафами и другими карательными мѣрами. Возможность посвятить себя какому нибудь мастерству стоила такъ дорого, что для многихъ была рѣшительно недоступна. Считалось необходимымъ, чтобы каждый, желающій посвятить себя какому либо мастерству, обучался у мастера не менѣе шести лѣтъ, какъ бы ни было просто это мастерство. Кромѣ того каждый мастеръ могъ имѣть только одного ученика, слѣдовательно, число желающихъ учиться мастерству всегда было ограничено наличнымъ числомъ мастеровъ. Наконецъ цѣна за ученіе была такъ велика, что многіе умирали, не успѣвши ее выплатить. Каждая отрасль промышленности была спеціализирована до послѣдней степени, вслѣдствіе чего происходили постоянные споры между разными гильдіями. Башмачники спорили съ сапожниками, мебельщики съ обойщиками, продавцы куръ съ продавцами гусей и т. д. Все это производило разрозненность между мастерами и, кромѣ того, стоило большихъ денегъ. Вся промышленность находилась подъ сильной и строгой опекой государства. Королевскіе указы предписывали честность и, подобно полицейскому сыщику, старались слѣдить за каждымъ движеніемъ промышленника. Солдаты имѣли право производить во всякое время дня и ночи обыски въ мастерскихъ, для провѣрки, соблюдаются ли вполнѣ королевскіе указы. Казенный гнетъ и крайняя регламентація душили всякое проявленіе свободы. Къ началу 18 столѣтія во Франціи была такая бѣдность, что, по свидѣтельству современниковъ, десятая часть населенія состояла изъ нищихъ, половина была не въ состояніи давать милостыню, потому что сама почти ничего не имѣла, и лишь нѣсколько тысячъ семействъ жили въ довольствѣ. Самые необходимые предметы, напримѣръ, соль, были такъ дороги, что большинство населенія было не въ состояніи ихъ потреблять; народъ питался такимъ хлѣбомъ, что когда однажды обращикъ его показали Людовику XV, то онъ замѣтилъ: "будь я на мѣстѣ моихъ подданныхъ, я непремѣнно возмутился бы; народъ добръ, и оттого слишкомъ много терпитъ". Нѣкоторые писатели считали Францію до того истощенной, что даже отчаивались въ возможности какихъ либо реформъ. И дѣйствительно, такъ должны были думать всѣ тѣ, которые желали измѣнить тягостное для всѣхъ положеніе посредствомъ разныхъ частныхъ мѣропріятій. Состояніе страны было до такой степени затруднительно, что частныя мѣры оказывались безсильными; они походили на заплаты, накладываемыя на совершенно истасканное платье. И однакожъ, народъ, какъ ни страдалъ онъ, все-таки выносилъ, вообще говоря, довольно равнодушно свои страданія. Вышеприведенное замѣчаніе Людовика XV въ этомъ отношеніи чрезвычайно характеристично. А между тѣмъ народное бѣдствіе было слишкомъ продолжительно для того, чтобы можно было считать его недостаточно уясненнымъ въ глазахъ народа и недовольно истощившимъ народное терпѣніе. Начиная отъ Людовика IX и вплоть до Людовика. XIV народная промышленность такъ систематично обременялась разными таксами, регламентами и всякими другими ограниченіями, что тягость этого давленія, повидимому, должна была произвести переворотъ гораздо раньше конца 18 вѣка.. И однакоже народъ страдалъ большею частію молча, не производя никакихъ существенныхъ перемѣнъ въ своемъ положеніи.

Между тѣмъ непредвидѣнно наступила революція. Сама по себѣ, она не создала ничего новаго, она только расшатала и свалила старое общественное зданіе. Она уничтожила всякія привилегіи, провозгласила полное равенство всѣхъ передъ закономъ, она обратила промышленность на производство предметовъ не роскоши, а первой необходимости для всего народа, она открыла народу свободный доступъ къ занятію какими угодно ремеслами, она уничтожила правительственную опеку, лежавшую на промышленности, и разрушила старое цеховое устройство. Тутъ только, когда произошли въ странѣ подобныя перемѣны, народъ сталъ вѣрить въ возможность улучшить свою жизнь. Когда явилось это сознаніе, мыслящіе люди, стоявшіе впереди умственнаго движенія Европы, дружными усиліями направляли народную мысль на экономическіе вопросы. Началась дѣятельная работа, какъ въ теоріи, такъ и въ практикѣ. Вмѣстѣ съ новыми соціальными доктринами,-- отъ самыхъ фантастическихъ теорій до самыхъ положительныхъ ученій,-- стали возникать новыя открытія въ области промышленной дѣятельности и создавать новыя условія общественныя жизни. Отрицательная сторона теоретическихъ изслѣдованій,-- пока самая плодотворная и богатая практическими выводами,-- неизбѣжно должна была обратиться къ разъясненію прошлыхъ ошибокъ и злоупотребленій. Теперь было всѣми понято, что разъединенность рабочихъ силъ и отсутствіе организаціи общественнаго труда были главными причинами экономическаго statu quo. Какъ противодѣйствіе этому злу явилась ассоціація рабочихъ силъ, т. е. стремленіе устроить трудъ на общественныхъ началахъ и тѣмъ дать ему опору въ неравной его борьбѣ съ капиталомъ... Такимъ образомъ явились національныя мастерскія, устроенныя временнымъ правительствомъ 1848 г., по системѣ Луи-Блана, и просуществовавшія недолго, онѣ оставили однакожъ но себѣ весьма замѣтные результаты. Достаточно упомянуть, что почти половина парижскаго населенія перебывала въ этихъ мастерскихъ и, слѣдовательно, на опытѣ убѣдилась въ возможности иныхъ соціально-экономическихъ порядковъ. Далѣе, по закрытіи этихъ мастерскихъ, начали являться новыя попытки лучшаго устройства труда. Между ними становятся особенно замѣтными ассоціаціи предпринимателей и рабочихъ. Первыя попытки этого рода являлись еще до февральской революціи; такъ, напримѣръ, въ 1842 году въ одномъ малярномъ заведеніи Парижа, работники находились къ особыхъ отношеніяхъ къ хозяину и получали изъ общей прибыли свою часть барыша соотвѣтственно труду каждаго. Этотъ первый опытъ подобнаго рода былъ чрезвычайно удаченъ; рабочіе производили гораздо больше, чѣмъ прежде, и трудъ ихъ вознаграждался гораздо значительнѣе. Въ первый годъ существованія этой ассоціаціи каждый работникъ получилъ около 400 рублей, и въ этой суммѣ дивидендъ составлялъ почти 100 рублей. Хозяинъ также былъ доволенъ, потому что работа сдѣлалась лучше и мастерская производила больше прежняго. Вслѣдъ за этимъ первымъ примѣромъ стали являться и другіе; скоро на такихъ же началахъ была основана фабрика паровыхъ машинъ, типографія, маслобойня и др. Отъ этихъ попытокъ перешли къ дальнѣйшимъ. Скоро стала ясно высказываться мысль, что работники и сами могли бы хорошо вести свои дѣла, безъ всякаго участія хозяина, тѣмъ болѣе, что и въ этомъ родѣ былъ уже примѣръ передъ глазами. Именно, еще въ 1830 году составилась ассоціація столяровъ; правда она недолго существовала, потому что тогда правительство смотрѣло еще неблагосклонно на подобныя ассоціаціи, но начало во всякомъ случаѣ было положено. И вотъ, въ 1849 году пятьдесятъ портныхъ составляютъ изъ себя ассоціацію; вслѣдъ за нею учреждаются еще нѣсколько, такъ что непосредственно послѣ революціи ихъ насчитывали около 300. Нужно, впрочемъ, замѣтить, что изъ этого числа по настоящее время сохранилось не болѣе 60.

Изъ вышеприведеннаго краткаго очерка совершенно ясно видно, что Франція очень долго подготовляла почву, чтобы сдѣлать ее годною для успѣшнаго развитія ассоціацій. Какъ бы ни была ясна полезность какой либо истины, но масса всегда требуетъ опыта и плохо поддается теоретическимъ соображеніямъ. Французскій рабочій, свидѣтель и соучастникъ трехъ революцій, вызванныхъ крайнимъ разстройствомъ дѣлъ и вопіющими злоупотребленіями, революцій, которыя несомнѣнно имѣли болѣе соціальный, чѣмъ политическій характеръ, имѣлъ передъ глазами много практическихъ опытовъ, несомнѣнно доказывающихъ ему великую пользу ассоціацій. Можно думать, что въ настоящее время вся Франція должна бы покрыться сѣтью рабочихъ ассоціацій; однакоже мы этого не видимъ. Между тѣмъ какіе блестящіе результаты достигнуты нѣкоторыми рабочими ассоціаціями во Франціи! Напримѣръ, фортепьянная ассоціація, основанная въ 1849 году съ капиталомъ въ 200 франковъ, черезъ пять лѣтъ раздѣлилась на двѣ части, одна изъ которыхъ владѣла имуществомъ въ 56 тысячъ франковъ. Ассоціація типографщиковъ, учрежденная въ 1848 году пятнадцатью рабочими съ ссудою отъ правительства въ 80 т. фр., черезъ десять лѣтъ не только могла возвратить эту ссуду, но сверхъ того составила капиталъ въ полтораста тысячъ франковъ. Ассоціація ламповщиковъ, открытая въ 1849 году съ капиталомъ въ 300 франковъ, черезъ девять лѣтъ имѣла ежегоднаго дивиденда 50 тысячъ франковъ. Ассоціація мебельщиковъ, основанная въ 1848 г. съ капиталомъ въ 500 фр. производитъ теперь ежегодные обороты въ 400 тысячъ фр. Ассоціація каменьщиковъ, основанная тоже въ 1848 г. и долгое время колебавшаяся между жизнью и смертью, разрослась до такихъ размѣровъ, что въ теченіи восьми лѣтъ, капиталъ общества увеличился въ тысячу разъ. Можно ожидать, что въ 1872 году, когда будетъ происходить ликвидація этого общества, каждый работникъ получитъ не менѣе 20 тысячъ франковъ. Наконецъ, основанное тоже въ 1848 году общество "Humanité", имѣло въ скоромъ времени оборотовъ до милліона франковъ. Въ виду такихъ поразительныхъ фактовъ можно бы было ожидать самаго широкаго развитія ассоціацій во Франціи -- и однакоже, повторяемъ, ихъ еще вовсе не такъ много. Причину этого явленія слѣдуетъ искать въ томъ, что результаты, о которыхъ мы сейчасъ говорили, достигнуты далеко не сразу, а посредствомъ настойчивости и упорнаго труда, а также въ томъ, что рядомъ съ ассоціаціями, имѣвшими громадный успѣхъ, всегда бывало много противоположныхъ опытовъ, кончавшихся, по разнымъ обстоятельствамъ, весьма плачевно. Наконецъ, тутъ не малую роль играетъ консерватизмъ народа и нравственная апатія, которая, при отсутствіи необходимаго образованія, пробуждается только подъ вліяніемъ самой крайней нужды. Правда, Франція на пути кооперативныхъ предпріятій опередила всѣ другія государства; только въ ней одной развиты въ значительной степени производительныя ассоціаціи, тогда какъ другія страны довольствуются большею частію потребительными; но если принять во вниманіе политическое развитіе французовъ, если вспомнить, что Франція есть родина тѣхъ ученій, изъ которыхъ развились эти ассоціаціи, то нельзя не удивляться такому слабому ихъ распространенію въ колыбели соціально-экономическихъ вопросовъ.

Число рабочихъ ассоціацій въ Англіи гораздо значительнѣе, чѣмъ во Франціи; но за то огромное большинство ассоціацій -- потребительныя, тогда какъ во французскихъ рѣшительно преобладаютъ производительныя, и въ этомъ отношеніи Франція, конечно, значительно опередила Англію. Распространенію въ этой странѣ ассоціацій много способствовали слѣдующія обстоятельства: во-первыхъ, сильное развитіе промышленности при маломъ количествѣ земли, и сильный рабочій пролетаріатъ; во-вторыхъ, скученность огромныхъ рабочихъ массъ въ извѣстныхъ мѣстахъ вблизи фабрикъ, что необходимо сближало между собою работниковъ; въ третьихъ, прямое покровительство, оказываемое ассоціаціямъ со стороны правительства, и наконецъ, въ четвертыхъ, прочная историческая основа для подобныхъ предпріятій. Въ самомъ дѣлѣ, въ Англіи съ давнихъ поръ существуютъ такъ называемыя "friendly societies"; это -- общества для вспомоществованія вдовамъ и сиротамъ, прокормленія стариковъ неспособныхъ къ работѣ и т. п. Первое изъ такихъ обществъ было основано еще въ концѣ семнадцатаго столѣтія, и съ тѣхъ поръ они стали быстро распространяться. Спустя нѣсколько лѣтъ начали издаваться разныя парламентскія постановленія въ пользу этихъ обществъ, число которыхъ увеличилось до громадной цифры. Не смотря на то, что многія изъ нихъ уже закрылись, въ настоящее время число ихъ достигаетъ двадцати тысячъ, съ двумя милліонами членовъ и капиталомъ въ десять милліоновъ фунтовъ стерлинговъ. Эти-то общества и послужили богатой почвой для рабочихъ ассоціацій, которыя сперва подчинялись тѣмъ же правиламъ и вообще существовали на тѣхъ же основаніяхъ, какъ и friendly socio lies; но въ 1862 году было издано въ пользу рабочихъ ассоціацій нѣсколько важныхъ узаконеній, изъ которыхъ одно давало право этимъ ассоціаціямъ представлять собою юридическое лицо, покупать и нанимать земли, не платить гербовыхъ пошлинъ и т. д. Подъ дѣйствіемъ такихъ узаконеній, рабочія ассоціаціи въ Англіи начали устраиваться съ невѣроятною быстротою; въ настоящее время тамъ существуетъ 500 такихъ ассоціацій, между тѣмъ какъ до 1856 года ихъ было не болѣе двадцати пяти.

Но, какъ мы уже выше замѣтили, огромное большинство этихъ ассоціацій суть только потребительныя и слѣдовательно стоятъ еще на довольно низкой степени развитія. Несомнѣнно, что въ близкомъ будущемъ Англія далеко оставитъ позади себя Францію на пути устройства производительныхъ ассоціацій, потому что англичанамъ нуженъ только первый опытъ, чтобъ онъ тотчасъ же повторился во множествѣ экземпляровъ; но теперь еще Англія не идетъ далѣе ассоціацій потребленія....

Но и въ Англіи, не смотря на подготовку рабочихъ къ подобнымъ предпріятіямъ, первоначальное ихъ устройство сопровождалось большими трудностями. Знаменитая Рочдельская ассоціація, которая теперь владѣетъ громадными капиталами, начиналась при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ. Въ 1843 году двѣнадцать ткачей положили основать общество съ цѣлью облегчить свое бѣдственное положеніе. Не имѣя въ рукахъ никакихъ средствъ, кромѣ самыхъ ничтожныхъ сбереженій отъ скудныхъ заработковъ, они принуждены были выносить многочисленныя насмѣшки со стороны скептиковъ. Первоначальныя ихъ операціи заключались въ продажѣ своимъ товарищамъ масла, муки и сахара. Число членовъ увеличивалось чрезвычайно медленно, а потому и обороты долгое время были самые ничтожные. Но учредители не покидали начатого дѣла и вели его съ удивительною настойчивостью, которая и вознаградилась блестящими результатами. Въ настоящее время Рочдельская ассоціація имѣетъ огромное число лавокъ: съ колоніальными товарами, башмачныхъ, мясныхъ и т. п.; у нея великолѣпная библіотека съ 5000 томами книгъ, читальная зала съ газетами, своя мельница, прядильня и т. д.. а капиталъ ея простирается теперь до милліона рублей. И всѣ эти результаты достигнуты сбереженіями отъ расходовъ на удовлетвореніе первыхъ потребностей, сбереженіями, которыя, конечно, были бы несравненно значительнѣе, еслибъ эта ассоціація была не только потребительная, но и производительная, то есть увеличивала размѣры заработной платы. Рочдельцы одно время серьезно думали объ основаніи среди себя производительнаго общества. Именно, въ 1855 году они открыли бумагопрядильное и ткацкое заведеніе, куда приняли работниковъ на правахъ хозяевъ предпріятія. И дѣйствительно, рабочіе стали получать не только обычное вознагражденіе за свой трудъ, но и часть изъ общей прибыли. Однакожъ, въ 1860 году въ общемъ собраніи членовъ ассоціаціи былъ поднятъ вопросъ о томъ, чтобы исключить рабочихъ изъ участія въ общей прибыли и раздѣлять ее только между капиталистами-рочдельцами. Это предложеніе въ первый годъ было отвергнуто, но на слѣдующій годъ его снова возобновили и оно имѣло успѣхъ -- рабочихъ лишили права на полученіе извѣстной части изъ общей прибыли, и такимъ образомъ рочдельская ассоціація опять сдѣлалась только потребительной. Съ такимъ трудомъ входятъ въ жизнь новыя идеи, не смотря на ихъ очевидную плодотворность и на полную подготовку для нихъ общества. Но опять повторяемъ: если принять во вниманіе быстроту, съ какою распространяются въ Англіи потребительныя ассоціаціи, благосклонность, оказываемую имъ какъ рабочими, такъ и правительствомъ, то не трудно убѣдиться, что эта страна въ близкомъ будущемъ покроется тысячами рабочихъ ассоціацій, и не только потребительныхъ, но и производительныхъ.