Германія относительно рабочихъ ассоціацій стоитъ позади какъ Франціи, какъ и Англіи. Она не имѣетъ ни одной производительной ассоціаціи и только пятьдесятъ потребительныхъ. Правда, Шульце-Деличевскія общества распространены по ней въ значительномъ количествѣ, но эти общества до такой степени бѣдны цѣлями, и оказываютъ рабочимъ такую микроскопическую выгоду сравнительно даже съ обществами потребленія, что о нихъ и говорить бы не слѣдовало. Польза ихъ можетъ оказаться лишь впослѣдствіи, да и то косвеннымъ образомъ: они могутъ познакомить нѣмецкихъ рабочихъ съ выгодами взаимнаго сближенія и ясно обнаружить передъ ними свою собственную негодность. Такимъ образомъ откроется прямая дорога къ учрежденію потребительныхъ и въ особенности производительныхъ ассоціацій.

Впрочемъ, надо замѣтить, что внѣшнія обстоятельства въ Германіи очень мало способствуютъ успѣшному развитію ассоціацій. Тамъ еще народная промышленность стѣснена средневѣковыми цехами и корпораціями, тамъ она терпитъ такой же почти гнетъ, какой испытывала французская промышленность передъ первой революціей.

Между тѣмъ нельзя сказать, чтобы нѣмецкіе рабочіе не чувствовали непріятностей своего положенія; въ тридцатыхъ годахъ настоящаго столѣтія жалобы съ ихъ стороны раздавались довольно громко, но правительство старалось не слышать этихъ жалобъ и ничего не предпринимало въ интересахъ рабочихъ; на помощь къ нимъ являлась частная благотворительность съ своими ничтожными средствами, которыя казались еще болѣе мизерными въ виду неурожая и торговаго кризиса сороковыхъ годовъ. Положеніе рабочихъ годъ отъ году становилось хуже и хуже. Февральская революція во Франціи произвела поэтому довольно сильное волненіе среди нѣмецкихъ рабочихъ. Тутъ только правительство взглянуло серьезнѣе на дѣло. Начались разныя предпріятія чисто въ нѣмецкомъ вкусѣ. Стали составляться союзы рабочихъ безъ всякаго опредѣленнаго плана и почти безъ всякой цѣли; народъ волновался, самъ не зная изъ-за чего. Въ Берлинѣ собрались уполномоченные отъ разныхъ рабочихъ обществъ, начали толковать о высокихъ матеріяхъ и ни до чего не договорились.

Въ это-то время, именно въ 1849 г., Шульце основываетъ въ Деличѣ кассу для бѣдныхъ, съ единственною цѣлью -- помогать нуждающимся работникамъ во время ихъ болѣзни и выдавать вспомоществованіе наслѣдникамъ умершихъ. Цѣль, конечно, очень похвальная, хотя и можно бы было придумать что нибудь болѣе умное. Однакожъ, по образцу деличевской кассы стали устраиваться и другія, которыя вполнѣ удовлетворили нѣмецкую постепенность. Изъ этихъ обществъ мало-по-малу стали вырабатываться потребительныя ассоціаціи, которыхъ, впрочемъ, какъ мы уже замѣтили, еще очень немного въ Германіи. Однакоже, число членовъ во всѣхъ ассоціаціяхъ доходитъ до трехъ тысячъ, съ оборотнымъ капиталомъ въ 300,000 талеровъ. Но нѣмецкія потребительныя общества мало улучшаютъ положеніе работника; они не принаровлены къ тому, чтобы дать работнику возможность сдѣлать какія нибудь сбереженія; они только доставляютъ ему нѣсколько лучшую пищу.

За то въ Германіи гораздо болѣе распространены ссудныя кассы, основанныя, какъ сказано, Шульце-Деличемъ; въ настоящее время ихъ насчитываютъ до 400 съ 60,000 членовъ; но такъ какъ эти общества стоятъ почти на такой же низкой степени, какъ англійскія "friendly societies", то о нихъ и не стоитъ распространяться. Замѣтимъ только, что если эти общества не будутъ преобразованы въ производительныя,-- о чемъ, повидимому, г. Шульце, ихъ отецъ, почти не помышляетъ, совершенно довольствуясь ихъ настоящимъ состояніемъ -- то роль ихъ въ улучшеніи экономическаго положенія рабочихъ будетъ самая ничтожная, почти незамѣтная. Это очень хорошо понималъ Лаесаль, и потому всѣми своими талантами вооружался противъ филистерскихъ наклонностей своего противника Шульце-Делича: но ранняя смерть слишкомъ не кстати отняла этого человѣка у нѣмцевъ, и Шульце-Деличъ остался по прежнему великимъ общественнымъ дѣятелемъ въ средѣ германскихъ рабочихъ.

----

Нашъ поверхностный и потому неполный очеркъ развитія рабочихъ ассоціацій во Франціи, Англіи и Германіи имѣлъ цѣлью показать, при какихъ обстоятельствахъ возникала и развивалась эта современная форма труда въ трехъ различныхъ государствахъ.

Мы видѣли, что, при несомнѣнной выгодности для рабочихъ производительныхъ обществъ, они все-таки наиболѣе успѣшно принимались тамъ, гдѣ было болѣе внѣшнихъ толчковъ. И это совершенно естественно; масса нигдѣ не отличается особенною подвижностью и мѣняетъ свое положеніе, хотя бы и на гораздо лучшее, только подъ вліяніемъ самой крайней нужды. Кромѣ того, она хочетъ видѣть сейчасъ же осязательные результаты своихъ операцій. Въ самомъ дѣлѣ, къ какимъ средствамъ прибѣгаютъ обыкновенно рабочіе для увеличенія заработной платы, платимой имъ хозяевами? Они составляютъ стачки, не замѣчая того, что тягость этихъ стачекъ ложится большею частію на нихъ же самихъ. Здѣсь идетъ бой между трудомъ и капиталомъ, и рѣдко случается, что капиталъ уступитъ. Но если онъ и уступитъ сегодня, то непремѣнно наверстаетъ завтра, такъ что въ проигрышѣ остается все-таки трудъ. Работники во время стачекъ теряютъ, обыкновенно, такія большія суммы, что еслибъ путемъ стачекъ они и достигали своей цѣли -- увеличенія заработной платы, то эта прибавка, втеченіи многихъ лѣтъ, шла бы только на покрытіе убытковъ, произведенныхъ стачкой. Напримѣръ, стачка рабочихъ въ Престонѣ, продолжавшаяся девять мѣсяцевъ, втеченіи которыхъ оставались безъ работы 17,000 человѣкъ, доставила имъ два съ половиною милліона рублей чистой потери; а если считать общую потерю за это время какъ для рабочихъ, такъ и для хозяевъ, то она простирается до четырехъ съ половиною милліоновъ. Стачка въ Лондонѣ, произведенная 10,000 судорабочими, стоила имъ около двухъ съ половиною милліоновъ -- и таковы потери почти при всѣхъ стачкахъ. Но большею частію случается, что рабочія не выдерживаютъ и снова подчиняются тѣмъ же условіямъ, противъ которыхъ они протестовали такъ дорого стоющимъ способомъ. Здѣсь ужь выходитъ двойное пораженіе, какъ матеріальное, такъ и нравственное, а выгоды ни на грошъ. Вообще стачки представляютъ собою самую невыгодную форму рабочихъ ассоціацій, хотя рабочіе и прибѣгаютъ къ ней довольно часто. Они невыгодны и, кромѣ того, ложны по самому своему принципу, такъ какъ имѣютъ цѣлью добиться уступокъ отъ чужого капитала, у котораго они постоянно находятся въ рукахъ. Идея стачекъ могла явиться только въ іоловѣ самихъ рабочихъ, незнакомыхъ съ другими формами ассоціацій или хотя и знакомыхъ, но желающихъ предпочесть меньшіе и скорые результаты большимъ, но долгосрочнымъ. Стачки только могутъ свидѣтельствовать о способности народа, среди котораго они происходятъ, къ общественнымъ предпріятіямъ, требующимъ полнаго единодушія и подчиненія каждаго отдѣльнаго лица волѣ большинства, но этимъ и исчерпывается ихъ полезная сторона. Изъ нихъ также можно вывести безошибочное заключеніе, что сами рабочіе, какъ бы они ни были способны къ соціально-экономическимъ предпріятіямъ, врядъ ли когда нибудь напали бы на настоящую дорогу безъ посторонняго содѣйствія, они въ состояніи, подъ вліяніемъ слѣпой ненависти къ гнетущему ихъ капиталу, навредить сами себѣ гораздо больше, чѣмъ могли бы имъ навредить самые заклятые ихъ враги. Въ исторіи стачекъ первое мѣсто занимаетъ Англія, главнымъ образомъ потому, что тамъ законъ не запрещаетъ рабочимъ прибѣгать къ этой формѣ протеста противъ злоупотребленіи капитала; но и во Франціи и даже въ Германіи они случались довольно часто, хотя и въ гораздо меньшихъ размѣрахъ. Понятно, что если можно считать стачки однимъ изъ средствъ улучшить положеніе работника, то во всякомъ случаѣ это средство слѣдуетъ признать самымъ ненадежнымъ.

Потребительныя ассоціаціи стоятъ хотя и значительно выше стачекъ, но они, какъ и ссудныя нѣмецкія учрежденія, не въ состояніи радикально улучшить экономическій бытъ народа; они не имѣютъ никакого вліянія на увеличеніе заработной платы, потому что сами преклоняются передъ существующимъ порядкомъ вещей, стараясь только извлечь изъ него какъ можно больше выгоды для рабочихъ; это не болѣе, какъ рабы барина-капитала, до котораго они не смѣютъ коснуться пальцемъ, какъ бы считая его чѣмъ-то безусловно постояннымъ и неизмѣннымъ, рабы, которые даже подумать боятся о томъ, чтобы самимъ сдѣлаться господами. Сильное ихъ распространеніе и продолжительное существованіе въ какой либо странѣ можетъ даже оказаться скорѣе вреднымъ, чѣмъ полезнымъ, потому что они могутъ пріучить рабочихъ смотрѣть на окружающія ихъ обстоятельства съ подобострастіемъ человѣка слабаго передъ сильнымъ и улучшать свое положеніе посторонними средствами, не касаясь главныхъ. Такова, несомнѣнно, цѣль Шульце-Делича, потому-то къ нему и благоволитъ такъ нѣмецкое правительство. Потребительныя ассоціаціи могутъ быть полезны или какъ переходная ступень къ производительнымъ, или же въ той незначительной части населенія, которая, въ силу разнообразія источниковъ, доставляющихъ ей средства къ жизни, не можетъ составить изъ себя ассоціацій производительныхъ.

Этотъ послѣдній родъ ассоціацій представляетъ собою послѣднюю цѣль рабочихъ союзовъ. Путемъ производства сообща достигаются разомъ всѣ тѣ цѣли, къ которымъ стремятся въ отдѣльности и стачки, и потребительныя общества, и ссудныя кассы, и всякія другія подобнаго рода предпріятія. Только они могутъ вполнѣ обезпечить работника отъ злоупотребленій капитала, потому что они имѣютъ прямою своею цѣлью соединить въ одномъ лицѣ и трудъ, и капиталъ, сдѣлать работника капиталистомъ, дать труду независимое и почетное положеніе въ обществѣ и, наконецъ, сдѣлать работника человѣкомъ, а не машиной, каковъ онъ теперь. Что современемъ производительныя ассоціаціи разовьются но свѣту въ самыхъ широкихъ размѣрахъ, это не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію. Но въ ближайшемъ будущемъ успѣхъ ихъ обезпеченъ тамъ, гдѣ для нихъ приготовлена почва среди самихъ работниковъ, гдѣ есть люди, готовые посвятить себя ознакомленію рабочихъ съ великими началами коопераціи, и, наконецъ, гдѣ правительство но ставитъ преградъ для развитія рабочихъ союзовъ. Только при совокупномъ существованіи этихъ трехъ условій возможно серьезное улучшеніе рабочаго класса. Какъ бы ни былъ многочисленъ классъ людей, сочувствующихъ работнику, но если онъ самъ не дошелъ до сознанія невыгодъ своего положенія, то съ нимъ ничего не сдѣлаешь; точно также, если рабочіе всѣми силами желаютъ улучшить свой бытъ, но нѣтъ людей, которые указали бы имъ, что нужно дѣлать, то все-таки ничего не выйдетъ, кромѣ развѣ такихъ явленій, какъ стачки; наконецъ, если есть и то, и другое, но правительство недружелюбно относится къ подобнымъ предпріятіямъ, то опять-таки ничего не можетъ выйдти.