Каждый имѣетъ право думать и высказывать какія угодно мнѣнія. Но честный писатель будетъ свободно и открыто высказываться только тогда, когда противное мнѣніе можетъ быть высказано также свободно и прямо. Точно также и каждый журналъ имѣетъ полное право печатать что ему угодно; по честный журналъ всегда станетъ руководствоваться тѣми соображеніями, какими руководствуется честный писатель. Подобныя же соображенія вполнѣ примѣнимы и къ театру. Мы вовсе не требуемъ, чтобы на сценѣ казеннаго театра появлялись пьесы непремѣнно того, а не другого направленія; но намъ кажется, что было бы болѣе удобнымъ, еслибъ театръ, въ виду отсутствія конкурренціи, воздерживался отъ всякаго направленія и принималъ только такія пьесы, которыя написаны съ единственною цѣлью -- услажденія сердца и возвеселенія духа. До послѣдняго времени, на сценѣ господствовали именно такія обыкновенія, и никто ими особенно не возмущался: публика посѣщала русскій театръ усердно, актеровъ и авторовъ вызывала также усердно, горланила до хрипоты, словомъ, выказывала полное свое удовольствіе и, повидимому, не желала никакихъ перемѣнъ. Драматическая критика также была вполнѣ безобидна; она обращала свое вниманіе на костюмы актеровъ и актрисъ, она интересовалась чисто художественными достоинствами или недостатками и рѣдко-рѣдко когда упоминала о направленіи. Теперь условія измѣнились, и потому самый характеръ драматической критики долженъ также радикально измѣниться. Критика должна теперь внимательно слѣдить за всѣмъ, появляющимся на сценѣ, что претендуетъ на направленіе, что разсчитываетъ дѣйствовать уже не на чувство, а на мысль.
Оставляя безъ вниманія множество пьесъ драматическаго репертуара. имѣющихъ чисто-художественное значеніе, до которыхъ намъ не можетъ быть никакого дѣла, мы будемъ внимательно останавливаться на тѣхъ изъ нихъ, которыя своею тенденціозностью стараются выйти изъ обычнаго уровня русскаго репертуара.
Гдб.
"Дѣло", No 2, 1868