Вліяніе двухъ законоположеній минувшаго года на дѣятельность земскихъ учрежденіи.-- Чѣмъ должны сдѣлаться земскія собранія для пріобрѣтенія себѣ того авторитета въ глазахъ общества, котораго они лишились, но который имъ необходимъ.-- Первый съѣздъ русскихъ естествоиспытателей въ Петербургѣ.-- Условія, при которыхъ онъ можетъ принести какую нибудь пользу,-- желательны ли, внѣ этихъ условій, дальнѣйшіе съѣзды естествоиспытателей.-- Надежда Прокопьевна Суслова, докторъ медицины цюрихскаго университета.
Минувшій годъ имѣлъ очень неблагопріятное вліяніе на нашу общественную дѣятельность, проявлявшуюся въ формѣ земскихъ учрежденій. Первымъ поводомъ къ нѣсколькимъ очень крупнымъ правительственнымъ распоряженіямъ относительно земства, послужило закрытіе и распущеніе петербургскаго губернскаго земскаго собранія. Высочайшее повелѣніе въ этомъ смыслѣ состоялось 16 января прошлаго года. Государь Императоръ, принявъ во вниманіе, что петербургское земство, въ лицѣ своихъ представителей, "непрерывно обнаруживало стремленіе неточнымъ изъясненіемъ дѣлъ и неправильнымъ толкованіемъ законовъ возбуждать чувства недовѣрія и неуваженія къ правительству", высочайше повелѣлъ: закрыть и распустить петербургское губернское земское собраніе, а также губернскую и уѣздныя управы; пріостановить въ этой губерніи дѣйствіе положенія о земскихъ учрежденіяхъ; всѣ дѣла и суммы управъ передать въ вѣдѣніе тѣхъ установленій, которыя завѣдывали ими до введенія въ дѣйствіе земскихъ учрежденій; отчетъ и докладъ губернской управы передать на разсмотрѣніе сената, и, наконецъ, предсѣдателя губернской управы считать отрѣшеннымъ, а всѣхъ другихъ членовъ земскихъ управъ уволенными отъ должностей.
Этотъ прискорбный случай повлекъ за собою рѣшительную перемѣну въ правилахъ о порядкѣ производства дѣлъ въ земскихъ собраніяхъ, перемѣну, которая, разумѣется, сдѣлалась обязательною для всѣхъ земскихъ собраній въ Россіи. Новый законъ имѣлъ въ виду три ряда измѣненій, касавшихся: правъ и обязанностей предсѣдателей собраній, постановленій, признаваемыхъ недѣйствительными и отвѣтственности за нарушеніе правилъ, установляемыхъ новымъ закономъ.
Власть предсѣдателя чрезвычайно расширена: сдѣлавшись главнѣйшимъ отвѣтчиковъ за все, что говорится въ собраніи, онъ получилъ и права, соотвѣтствующія новымъ его обязанностямъ; въ случаѣ какихъ либо безпорядковъ въ собраніи или отступленій отъ закона, предсѣдатель, не прекратившій ихъ во время, можетъ быть преданъ суду и подвергнутъ болѣе или менѣе тяжкимъ взысканіямъ, какъ-то: исключенію изъ службы, отрѣшенію отъ должности и т. п. По этому, власть его заключается въ слѣдующемъ: онъ обязанъ направлять занятія собраній въ извѣстную сторону, сообразно той цѣли, для которой созвано собраніе; онъ предлагаетъ для обсужденія одинъ вопросъ послѣ другого, въ томъ порядкѣ, какой признаетъ болѣе удобнымъ, "охраняя надлежащій порядокъ и единство предмета;" въ случаѣ разнообразія мнѣній, онъ долженъ подробнѣе объяснить сущность предмета; предсѣдатель наблюдаетъ, чтобы словесныя разсужденія излагались каждымъ членомъ отдѣльно и чтобы голосъ одного не былъ прерываемъ голосомъ другого, всѣ разсужденія членовъ собранія обращаются къ лицу предсѣдателя; онъ обязанъ останавливать и направлять въ надлежащую сторону того оратора, который будетъ уклоняться отъ дѣла; при вторичномъ уклоненіи, онъ можетъ лишить члена права голоса и перейдти къ разсмотрѣнію слѣдующаго за тѣмъ вопроса; если предсѣдатель признаетъ, что предложенія одного или нѣсколькихъ членовъ не согласны съ законами, или выходятъ изъ круга вѣдомства собранія, то не даетъ имъ дальнѣйшаго хода; члены, несогласные въ этихъ случаяхъ съ предсѣдателемъ, не имѣютъ права опровергать его, а могутъ, если пожелаютъ, изложить свое мнѣніе письменно и пріобщить его къ журналу засѣданія. При нарушеніи членами собранія порядка и при безуспѣшности напоминаній предсѣдателя, онъ обязанъ закрыть засѣданіе; вообще, всѣ, находящіеся въ собраніи, какъ постороннія лица, такъ и члены, обязаны безпрекословно подчиняться предсѣдателю.
Постановленія собраній считаются, но новому закону, недѣйствительными во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда они окажутся противными общимъ постановленіямъ, или когда относятся къ предметамъ, неподлежащимъ вѣдомству собранія, или когда, по своему содержанію, превышаютъ тѣ права, которыя предоставлены собранію закономъ. "Постановленія о сношеніи или соглашеніи съ другими собраніями, по дѣламъ, относящимся къ общимъ правительственнымъ распоряженіямъ или къ вопросамъ объ установленныхъ закономъ предѣлахъ вѣдомства собраній, вступаютъ въ силу и подлежатъ исполненію не иначе, какъ съ согласія начальника губерніи".
Отвѣтственность предсѣдателя, о которой мы упомянули выше, за безпорядки въ собраніяхъ, все-таки не исключаетъ собою отвѣтственности членовъ, производящихъ эти безпорядки. Члены, которые послѣ того, какъ предсѣдатель объявилъ засѣданіе закрытымъ, будутъ продолжать пренія, подвергаются денежному взысканію отъ 25 до 100 рублей съ каждаго лица; а тѣ, которые предложили такое нарушеніе, подлежатъ исключенію изъ собраній на срокъ отъ трехъ до девяти лѣтъ, если только они, но самому содержанію преній, не подлежатъ болѣе тяжкому наказанію. Члены собраній, оказавшіе въ чемъ бы то ни было неповиновеніе требованіямъ предсѣдателя, подвергаются выговору, удаленію изъ собранія или исключенію изъ него на время отъ трехъ до семи дней.
Но кромѣ перечисленныхъ нами правилъ, установленныхъ новымъ закономъ, онъ произвелъ коренное измѣненіе и въ правилахъ о допущеніи публики въ собраніе. По этому закону, допускать или не допускать публику въ засѣданіе совершенно зависитъ отъ воли предсѣдателя; если же губернаторъ требуетъ, чтобы засѣданія происходили не гласно, то такое требованіе для предсѣдателя собранія обязательно -- онъ не имѣетъ права не подчиняться ему. Такимъ образомъ, если, напримѣръ, губернское начальство изъявляетъ желаніе, чтобы земское собраніе въ продолженіе всей сессіи происходило безъ участія публики, то оно будетъ закрытымъ, хотя бы даже, противъ воли предсѣдателя, или если бы губернское начальство желало сдѣлать засѣданія публичными, а этого не хочетъ предсѣдатель, то собраніе также будетъ происходить безъ участія публики. Это весьма важное измѣненіе въ положеніи о земскихъ учрежденіяхъ.
Какъ естественное продолженіе сейчасъ приведеннаго нами закона, явился законъ "о порядкѣ печатанія постановленій, отчетовъ о засѣданіяхъ, а также сужденій, преній и рѣчей, состоявшихся въ земскихъ, дворянскихъ и городскихъ общественныхъ и сословныхъ собраніяхъ". Этимъ закономъ, въ дополненіе къ законоположенію о печати 6 апрѣля 1865 года, постановлено, что постановленіи, отчеты и т. п., состоявшіяся въ земскихъ и другихъ собраніяхъ, могутъ печататься не иначе, какъ съ разрѣшенія губернаторовъ. Этотъ законъ оказалъ свое дѣйствіе тотчасъ же послѣ его обнародованія: въ газетахъ почти прекратилось печатаніе какихъ бы то ни было извѣстій, касающихся земскаго дѣла въ Россіи; изрѣдка появлялись только тѣ изъ нихъ, которыя предварительно печатались въ мѣстныхъ губернскихъ вѣдомостяхъ съ разрѣшенія губернаторовъ. Но судя даже по этимъ отрывочнымъ, неполнымъ и случайнымъ извѣстіямъ, не трудно убѣдиться, какъ это мы увидимъ ниже, что два приведенные нами закона оказали на наше общество и земство та. кое дѣйствіе, какого даже невозможно было и ожидать.
Одинъ и тотъ же законъ можетъ примѣняться въ разныхъ мѣстахъ совершенно различно, смотря потому, какова среда, въ которой онъ примѣняется и каковы лица, которыя его примѣняютъ. Конечно, два вышеприведенные закона въ значительной степени ограничиваютъ самостоятельность земскихъ собраній, подчиняя ихъ власти какъ предсѣдателей, такъ и губернскихъ начальствъ. Но во всякомъ случаѣ, изъ этихъ двухъ законовъ вовсе не вытекаютъ тѣ необходимыя слѣдствія, какія мы теперь видимъ въ дѣятельности земскихъ собраній. Законъ даетъ право предсѣдателю дѣлать собраніе закрытымъ или открытымъ; во вѣдь онъ не обязываетъ же его склоняться преимущественно на сторону келейности чѣмъ публичности засѣданій; онъ даетъ ему право, а не налагаетъ обязанности -- дѣло уже предсѣдателя пользоваться своимъ правомъ такъ, а не иначе. Съ другой стороны, печатаніе отчетовъ и рѣчей, произносимыхъ въ собраніяхъ, зависитъ отъ воли губернаторовъ, по и здѣсь точно также законъ не на кого не налагаетъ обязанности затруднять всѣми способами печатаніе этихъ рѣчей и отчетовъ, Не имѣя опредѣленныхъ данныхъ, мы не можемъ сказать, чѣмъ именно объяснить ту скудость извѣстій о земскихъ дѣлахъ, какую мы ощущаемъ въ настоящее время, потому что трудно же въ самомъ дѣлѣ предположить, чтобы гг. губернаторы, безъ всякаго повода и безразлично, стали пользоваться предоставленнымъ имъ правомъ односторонне, то есть, затрудняя всѣми способами появленіе въ печати извѣстій о дѣятельности земства. Правда, имъ предоставлена широкая власть запрещать; и разрѣшать; но зачѣмъ же они станутъ пользоваться именно правомъ запрещать и не будутъ пользоваться равносильнымъ правомъ разрѣшать. Очевидно, что въ этихъ случаяхъ имъ всего естественнѣе руководствоваться сущностью земскихъ учрежденій и свои запрещенія или разрѣшенія сообразовать съ общимъ смысломъ и цѣлью этихъ учрежденій. Если для того дѣла, въ интересахъ котораго образовано земство, полезнѣе и выгоднѣе тайна, чѣмъ гласность, то тогда да изчезнутъ изъ газетъ всякіе толки о дѣятельности земскихъ собраній; но если выгоднѣе гласность, то въ такомъ случаѣ ей долженъ быть предоставленъ самый широкій просторъ. Еслибъ законодательная власть безусловно признавала пользу тайны въ дѣятельности земства, то ей стоило бы только издать законъ въ этомъ смыслѣ. Но такого закона не существуетъ. И дѣйствительно, факты говорятъ несомнѣнно, что безъ участія печати въ земскомъ дѣлѣ, оно или окончательно замретъ, или сдѣлается въ рукахъ нѣсколькихъ лицъ средствомъ для облегченія однихъ въ несеніи земскихъ повинностей на счетъ другихъ. Правильное развитіе общественныхъ учрежденій въ Россіи немыслимо безъ содѣйствія печатнаго слова. Еслибъ печать была лишена возможности внимательно слѣдить за дѣятельностью, напримѣръ, мировыхъ учрежденій или общихъ судебныхъ мѣстъ, то врядъ ли установился бы у насъ такъ прочно и въ та кое короткое время мировой институтъ; врядъ ли приговоры присяжныхъ отличались бы тою солидностью и правотою, какую признаютъ всѣ публицисты, всѣ судьи, вся публика и даже само министерство юстиціи, въ лицѣ бывшаго министра г. Замятнипа.
Впрочемъ, этимъ мы вовсе не хотимъ сказать, ч то наша журналистика силою своей дѣятельности способствовала утвержденію въ народѣ правильнаго взгляда на мировыя учрежденія и судъ присяжныхъ. Журналистика оказала услуіи вовсе не своими разсужденіями и соображеніями, которыя часто скорѣе вредили, чѣмъ помогали дѣлу, а просто тѣмъ, что давала читателямъ подробные отчеты о дѣлахъ, производившихся какъ въ мировыхъ, такъ и въ общихъ судебныхъ установленіяхъ. Въ этомъ случаѣ журналистика проявила только силу печатнаго слова, а вовсе не силу своего непосредственнаго вліянія на читателей; подобнымъ вліяніемъ она давно уже перестала пользоваться. Точно тоже и относительно земскихъ учрежденій: насъ бы нисколько не опечалило, въ интересахъ земскаго дѣла, еслибъ журналистика была лишена возможности обсуждать отчеты земскихъ собраній и управъ, а также рѣчи гласныхъ, лишь бы только при этомъ условіи можно было заявлять все, рѣшительно все, что говорится и дѣлается въ земскихъ собраніяхъ. Наши обсужденія въ большей части случаевъ такъ темны и сбивчивы, что очень и очень рѣдко могутъ способствовать уясненію извѣстнаго вопроса въ глазахъ какъ публики, такъ и самихъ земскихъ дѣятелей; напротивъ, печатаніе подлинныхъ отчетовъ и рѣчей, или, по крайней мѣрѣ, наиболѣе характерныхъ выдержекъ изъ нихъ, само собою способствовало бы полному ознакомленію какъ публики съ дѣятельностью земства, такъ и земскихъ дѣятелей одной губерніи съ дѣятелями другой. Печатное слово въ этихъ случаяхъ оказывало бы самую простую, нехитрую и очень обыкновенную услугу.