Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что дѣятельность земства стала проявляться болѣе отрицательнымъ, чѣмъ. положительнымъ образомъ вслѣдствіе того равнодушія со стороны общества и самихъ главныхъ, о которомъ мы говорили выше. Но откуда же пошло это равнодушіе? Слѣдуетъ ли причину его искать во вліяніи перечисленныхъ выше законовъ, или просто въ характерѣ русскаго человѣка,-привыкшаго дѣлать что бы то ни было только въ силу начальническихъ приказаній и увлекающагося только новинкою. или же. наконецъ, существуютъ еще какія нибудь причины, породившія такое общее равнодушіе?
Что тотъ или другой законъ можетъ оказывать то или другое вліяніе въ средѣ, гдѣ онъ примѣняется -- это, конечно, не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію. Но мы здѣсь не станемъ разсматривать, какое вліяніе на дѣятельность земства имѣли тѣ четыре крупныхъ закона, которые мы перечислили выше, такъ какъ въ настоящемъ случаѣ это не имѣетъ для насъ особеннаго значенія. Какъ бы хорошо или дурно ни было это вліяніе -- сущность дѣла все-таки измѣнилась бы весьма мало. Въ самомъ дѣлѣ, еслибъ не существовалъ законъ 21 ноября Ï866 года, то-есть, еслибъ земство не было лишено права облагать промышленныя и торговыя заведенія выше извѣстнаго предѣла, то все-таки оно не могло бы предотвратить того плачевнаго положенія дѣлъ, котораго мы теперь свидѣтели. Правда, доходы земства могли бы увеличиться нѣсколькими десятками тысячъ, но это не произвело бы значительнаго измѣненія въ финансовыхъ средствахъ земства. Точно также еслибъ земство сохранило за собою право, уничтоженное закономъ 30 мая 1866 года, выдавать деньги изъ земскихъ суммъ тѣмъ гласнымъ, которые не имѣютъ средствъ ѣздить изъ деревень въ уѣздный или губернскій городъ и жить тамъ но нѣскольку дней, то пользуясь этимъ правомъ, земство могло бы достигнуть нѣкотораго чисто-вн ѣ шняго оживленія въ своей дѣятельности, именно того, чтобъ въ земскихъ собраніяхъ присутствовали гласные-крестьяне, которые теперь мирно сидятъ по домамъ. Но это внѣшнее оживленіе также имѣло бы самое незначительное вліяніе на сущность дѣла. Наконецъ, еслибъ извѣстія о дѣятельности земства могли свободно появляться въ печати, не требуя предварительнаго разсмотрѣнія и одобренія со стороны начальниковъ губерній, какъ требуетъ законъ 13 іюня 1867 Года, то несомнѣнно, что печать гораздо больше чѣмъ теперь занималась бы земскими дѣлами, принося, такимъ образомъ, не мало пользы земскому дѣлу. Но и это право свободнаго обсужденія не спасло бы земство отъ современной бездѣятельности и разстройства. Конечно, всѣ эти три нрава въ совокупности могли бы способствовать большему уясненію вопроса, но все-таки далеко не въ нихъ заключается возможность обновленія и возрожденія нашего земства.
Въ чемъ же коренная, главная причина современнаго состоянія земской дѣятельности? Разрѣшивъ этотъ вопросъ, мы вмѣстѣ съ тѣмъ разрѣшимъ и другой: когда именно земское дѣло выйдетъ изъ настоящаго мертваго покоя и пріобрѣтетъ важное значеніе бъ нашей общественной жизни.
Для удовлетворительнаго уясненія себѣ этого во роса стоитъ только припомнить, чѣмъ именно интересовали насъ всѣхъ земскія собранія въ первый годъ ихъ дѣятельности? Они интересовали насъ по стольку, по скольку касались вопросовъ, имѣвшихъ общее значеніе, какъ-то. народныхъ школъ, учительскихъ семинарій, уничтоженія нищенства, уменьшенія пьянства, улучшенія общаго экономическаго состоянія губерній. Насъ интересовали эти вопросы не потому, какъ именно они разработывались въ примѣненіи въ потребностямъ той или другой мѣстности, насъ занимали главнымъ образомъ не мѣстные интересы каждой губерніи -- насъ интересовала совсѣмъ другая сторона дѣла. Мы всѣ знали, что еще задолго до образованія земскихъ учрежденій, въ литературѣ всесторонне разработывались многіе изъ тѣхъ самыхъ вопросовъ, которые должно было обсуждать земство. До открытія его, всѣ эти вопросы не имѣли почти никакого практическаго интереса, потому что ихъ некому и некуда было примѣнять. Но какъ только открылись земскія собранія -- намъ вдругъ показалось, что обществу, въ лицѣ гласныхъ, предоставлено широкое право примѣнять на практикѣ все то, о чекъ толковала періодическая печать. И вотъ мы съ величайшимъ интересомъ стали слѣдить за протоколами земскихъ собраній, за мнѣніями гласныхъ, стали замѣчать, какихъ взглядовъ по тому или другому вопросу придерживается то или другое земское собраніе, тотъ или другой гласный. Мы стали смотрѣть на нихъ не какъ на практическихъ дѣятелей въ сферѣ чисто-хозяйственной, но какъ на ораторовъ, призванныхъ выражать свои мнѣнія по поводу различныхъ соціальныхъ вопросовъ.
Нужно замѣтить, что сами земскія учрежденія точно также смотрѣли на свою дѣятельность, какъ и публика. Они, при самомъ своемъ открытіи, сразу начало съ разсужденій о школахъ, учительскихъ семинаріяхъ, пьянствѣ, нищенствѣ и т. п. Кто изъ нашихъ читателей слѣдилъ за дѣятельностью первыхъ земскихъ собраній, тотъ помнитъ, конечно, что ихъ протоколы наполнялись философскими разсужденіями и теоретическими соображеніями о томъ, напримѣръ, въ какой мѣрѣ полезно для народа обязательное обученіе грамотѣ, насколько способна женщина быть народной учительницей, отъ какихъ причинъ зависитъ развитіе въ народѣ пьянства и нищенства въ. п. Для разрѣшенія этихъ вопросовъ устраивались цѣлыя спеціальныя комиссіи, которыя составляли обширныя записки въ формѣ научно-практическихъ изслѣдованій и докладывали ихъ земскимъ собраніямъ. Интересно бы было собрать теперь всѣ эти доклады, потому что хотя въ нихъ оказывалось много вздору, но за то находились и чрезвычайно дѣльныя соображенія, подтверждаемыя большимъ количествомъ фактовъ, собранныхъ гласными.
Но наконецъ, пора теоретическихъ обсужденій и докладовъ миновала, приходилось браться за дѣло и примѣнять на практикѣ, то, что было обработано въ теоріи. Тутъ-то, съ этого самаго момента, и начинается постепенное охлажденіе къ дѣламъ земства какъ публики, такъ и самихъ гласныхъ. Когда проэкты были готовы и одобрены, тогда вдругъ стало оказываться, что для примѣненія ихъ къ дѣлу не достаетъ денегъ. Въ нѣкоторыхъ губерніяхъ разныя народныя потребности, какъ-то: школы, больницы, продовольствіе, вообще медицинская часть находились въ такомъ плачевномъ состояніи, что для полнаго ихъ удовлетворенія потребовались громадные капиталы. А капиталовъ-то и неоказалось. Чтобъ какъ нибудь выйдти изъ безвыходнаго положенія, въ какомъ очутилось земство, нужно было или удовлетворять вполнѣ одной какой нибудь потребности, оставляя другія безъ вниманія, или разложить наличныя средства равномѣрно на всѣ народныя нужды, чтобы удовлетворять каждой изъ нихъ хотя понемногу. Послѣдній выходъ представлялся наиболѣе разумнымъ, его-то и избрало большинство земскихъ собраній. Такимъ образомъ нельзя сказать, чтобы наличныя народныя нужды оставлены были со стороны земства совершенно безъ вниманія, но вмѣстѣ съ тѣмъ и нельзя сказать, чтобы которая нибудь изъ нихъ была удовлетворена вполнѣ. И вотъ продолжительная лихорадочная дѣятельность земства окончилась очень скудными практическими результатами, что естественно и повлекло за собой полное охлажденіе къ дѣлу.
Такимъ образомъ, главную и существенную причину современнаго состоянія земской дѣятельности слѣдуетъ искать въ недостаткѣ средствъ, находящихся въ распоряженіи земства, отчего оно не въ силахъ выполнять тѣхъ обязанностей, которыя возложены на него закономъ. Другими словами, земство горькимъ опытомъ пришло къ убѣжденію, что ему прежде всего слѣдовало начать исключительно съ экономическихъ, а не съ какихъ нибудь другихъ. Впрочемъ, нельзя сказать, чтобы это убѣжденіе было всеобщимъ. Многія земскія собранія до сихъ поръ не понимаютъ истинныхъ причинъ своего безсилія и если жалуются на безденежье, то какъ-то мимоходомъ, видя въ немъ далеко не главную причину своихъ бѣдъ. Иные оказываются настолько упорными, что не признаютъ этой причины даже тогда, когда на нее прямо указываютъ болѣе проницательные гласные. А между тѣмъ нельзя сказать, чтобы подобныхъ указаній было недостаточно. Ихъ мы можемъ найти какъ въ газетныхъ корреспонденціяхъ, такъ и въ категорическихъ заявленіяхъ со стороны самихъ гласныхъ. Напри мѣръ, въ петербургскомъ земскомъ собраніи, бывшемъ въ іюнѣ мѣсяцѣ, этотъ вопросъ былъ заявленъ очень рѣзко со стороны князя Трубецкаго. Выслушавъ нѣсколько предложеній, касавшихся народнаго продовольствія, кн. Трубецкой обратился къ собранію съ такими словами: "заявленій, сказалъ онъ, сдѣлано много и испрашиваются довольно большія суммы; но имѣемъ ли мы достаточно средствъ? не будетъ ли напрасной тратой денегъ и времени заниматься вопросомъ о народномъ продовольствіи съ грошами?" Другой гласный, г. Платоновъ, еще болѣе рѣзко заговорилъ о томъ же предметѣ. "Я опасаюсь, сказалъ онъ, что наши средства окажутся несоразмѣрными съ нашими обязанностями. На насъ налагаются обязательныя повинности; кромѣ того, мы сами предпринимаемъ различные расходы, даемъ жалованье управамъ, но, быть можетъ, платить будетъ не изъ чего. Чтобы знать, чѣмъ мы располагаема, и соразмѣрять наши расходы со средствами, намъ нужно разрѣшить вопросъ о томъ, могутъ ли источники земскаго налога выносить всѣ лежащіе на нихъ сборы. Я предполагаю, что они не могутъ выносить платежей, обусловленныхъ нашими помадными смѣтами, размѣръ которыхъ все. увеличивается". Въ виду этого, г. Платоновъ предлагалъ "поручить губернской управѣ, чтобы она, по сношенію съ управами уѣздными, представила, на основаніи собранныхъ данныхъ, соображенія о томъ, соотвѣтствуютъ ли платежныя средства населенія петербургской губерніи лежащимъ на немъ расходамъ". Но предложеніе г. Платонова не было почему то принято петербургскимъ собраніемъ. Причины такого отказа понять довольно трудно. Вѣроятно онъ явился потому, что петербургскому земству не приходилось еще испытать на практикѣ недостатка денегъ, а можетъ быть оно просто желало отдалить отъ себя то печальное зрѣлище, которое представилось бы ему вслѣдствіе принятія и исполненія того, что предлагалъ г. Платоновъ.
Незачѣмъ, конечно, прибавлять, что предложеніе г. Платонова имѣло въ виду, главнымъ образомъ, крестьянское сословіе, потому что именно его-то денежныя средства и оказываютъ самое сильное вліяніе на хозяйство всей губерніи, такъ какъ крестьянство есть главный плательщикъ всякихъ повинностей. Съ другой стороны, множество фактовъ доказываютъ, что хозяйство крестьянъ находится въ крайне плачевномъ состояніи и что почти вездѣ въ деревняхъ расходы значительно превышаютъ доходъ. При такомъ положеніи дѣла, члены земскихъ собраній не могли не почувствовать полнаго охлажденія къ своей дѣятельности, какъ только догадались, что безъ денегъ сдѣлать ничего не возможно, а денегъ взять не откуда. Могутъ сказать, отчего же они, вмѣсто того чтобы сидѣть сложа руки, не стали "изыскивать средствъ" для увеличенія источниковъ земскихъ доходовъ? Но въ этомъ упрекнуть наши земскія собранія невозможно; многія изъ нихъ дѣлали все, что могли: придумывали разные косвенные сборы, устраивали напримѣръ земскія охоты, заводили между крестьянами разныя взаимно-вспомогательныя кассы, но, конечно, всѣми подобными полумѣрами никакъ не могли помочь дѣлу. А послѣ такихъ попытокъ имъ больше ничего не оставалось, какъ сложить руки и спокойно разъѣхаться по домамъ, такъ какъ улучшеніе современныхъ экономическихъ порядковъ находилось не въ ихъ власти, и они тутъ не могли сдѣлать ровно ничего.
Вотъ, по нашему мнѣнію, одна изъ главнѣйшихъ причинъ, почему гласные, а за ними и публика, почувствовали охлажденіе къ земскому дѣлу, повлекшее за собою разногласія въ средѣ земства и тѣ злоупотребленія, о которыхъ мы упоминали выше.
Долго ли будетъ продолжаться подобное положеніе дѣла? На этотъ вопросъ мы, конечно, не можемъ отвѣчать опредѣленно; говоря же вообще -- до тѣхъ поръ, пока не произойдетъ какой нибудь существенной перемѣны въ нашихъ экономическихъ отношеніяхъ. Когда именно произойдетъ эта перемѣна, мы не знаемъ. Но для насъ важно уже и то, что народно-экономическій вопросъ, повидимому, обратилъ на себя вниманіе правительства и, слѣдовательно, включенъ въ число вопросовъ "крупныхъ". Это мы заключаемъ изъ того, что министерство внутреннихъ дѣлъ, какъ сообщаютъ газеты, составило особую комиссію для изслѣдованія истиннаго положенія крестьянскаго хозяйства. Вѣроятно, результаты, добытые комиссіей, послужатъ основаніемъ для какихъ нибудь дальнѣйшихъ мѣропріятій въ экономическомъ направленіи. Можно, конечно, быть заранѣе увѣреннымъ, что комиссія, изъ кого бы она ни была составлена, и при какихъ бы условіяхъ ни собирала нужныя ей свѣденія, не прельстится современнымъ состояніемъ крестьянскаго хозяйства и только подтвердитъ то, что давно уже говорилось по этому поводу въ газетахъ.