Систематичное утвержденіе въ нашемъ отечествѣ классическаго образованія естественно потребовало основанія особаго института для приготовленія учителей древнихъ языковъ. Институтъ этотъ возникъ въ Петербургѣ подъ названіемъ "Филологическаго". Основывая его, министерство руководствовалось правилами бывшаго главнаго педагогическаго института, и между прочимъ остановилось на томъ, что вновь учрежденный "Филологическій институтъ" долженъ быть закрытымъ заведеніемъ. Вотъ какъ объясняетъ офиціальный органъ министерства преимущества закрытаго воспитанія: "закрытое заведеніе, говоритъ онъ, правда ограничиваетъ свободу дѣйствій воспитанниковъ, но на столько лишь, чтобы она не могла перейдти въ пагубный произволъ. Подчиняя ихъ законному порядку, нисколько однако же не стѣснительному, оно пріучаетъ ихъ къ правильному образу жизни и къ правильному распредѣленію времени для занятій и отдохновенія; этотъ порядокъ обращается впослѣдствіи въ привычку, и каждый изъ воспитанниковъ, вступая въ дѣйствительную жизнь, узнаетъ всю пользу такой благодѣтельной привычки. Требуя отъ воспитанниковъ исполненія опредѣленныхъ правилъ, закрытое заведеніе побуждаетъ своихъ питомцевъ сообразовать съ ними свои дѣйствія и постоянно имѣть въ виду главную цѣль ихъ назначенія, и чрезъ то укрѣпляетъ въ нихъ сознаніе нравственнаго долга и поселяетъ уваженіе къ закону. Благотворное вліяніе воспитателей и училищнаго начальства несравненно сильнѣе дѣйствуетъ въ закрытомъ заведеніи, не уничтожаясь, или но крайней мѣрѣ не ослабляясь противодѣйствіемъ посторонней среды, не причастной интересамъ учебнаго заведенія". Такимъ образомъ мы видимъ, что основаніе института какъ закрытаго заведенія истекаетъ вовсе не изъ тѣхъ соображеній, на какихъ допущено предыдущимъ министерствомъ существованіе гимназическихъ пансіоновъ, а напротивъ опирается на преимущества закрытаго воспитанія передъ открытымъ.

Отдавъ предпочтеніе принципу закрытаго воспитанія въ лицѣ "Филологическаго Института", министерство обратило также особенное вниманіе на улучшеніе и поддержку падавшихъ гимназическихъ пансіоновъ, Съ этою цѣлью г. министръ народнаго просвѣщенія обратился съ особымъ циркуляромъ ко всѣмъ губернаторамъ, приглашая ихъ содѣйствовать поддержанію закрытаго воспитанія въ лицѣ гимназическихъ пансіоновъ. "Въ высшей степени было бы желательно, говоритъ офиціальный органъ, чтобы дворянство оказало всевозможное содѣйствіе къ осуществленію общеполезныхъ предположеній министерства но этому предмету".

Вмѣстѣ съ тѣмъ новое министерство обратилось къ установленію болѣе строгаго контроля надъ учебною частью не только въ гимназіяхъ, но и вообще во всѣхъ учебныхъ заведеніяхъ. Было даже высказано предположеніе о томъ, чтобы домашнее воспитаніе подвергнуть правительственному надзору; но эта мѣра не осуществилась. Что же касается учебныхъ заведеній, то усиленіе надъ ними контроля выразилось въ слѣдующихъ формахъ: министерство усмотрѣло, что по уставу 1864 года, разсмотрѣніе и одобрѣніе гимназическихъ программъ предоставлено рѣшенію педагогическаго совѣта каждой гимназіи. Хотя для руководства педагогическимъ совѣтамъ была издана особая инструкція, но новое министерство нашло, что эта инструкція составлена въ слишкомъ общихъ чертахъ, такъ что "дѣло преподаванія осталось всецѣло въ зависимости отъ усмотрѣнія педагогическихъ совѣтовъ гимназій". Для избѣжанія этого г. министръ потребовалъ доставленія ему общей программы но каждому округу, съ тѣмъ, чтобы но полученіи такихъ программъ, приступить "къ пересмотру преподанной отъ министерства инструкціи, съ цѣлью точнѣе опредѣлить предѣлы, въ какихъ каждый предметъ гимназическаго курса долженъ быть проходимъ въ каждомъ классѣ гимназіи или прогимназіи". Затѣмъ министерство обратилось къ разсмотрѣнію учебныхъ руководствъ, и нашло, что выборъ ихъ не можетъ быть предоставленъ усмотрѣнію не только каждаго учители въ отдѣльности, но даже всего педагогическаго совѣта гимназіи. По "тому министерство избрало слѣдующій способъ: дозволить употребленіе въ учебныхъ заведеніяхъ только такихъ руководствъ и даже книгъ для чтенія, которыя предварительно разсмотрѣны и одобрены въ самомъ министерствѣ. Съ этою цѣлью при офиціальномъ органѣ министерства постоянно печатается списокъ разсмотрѣнныхъ и одобренныхъ руководствъ. Впрочемъ, для болѣе строгаго контроля принято за правило, что появленіе однажды въ спискѣ извѣстной книги нисколько не исключаетъ возможности запретить употребленіе ея впослѣдствіи, если какимъ ни- будь образомъ окажется, что содержаніе этой книги вредно. Къ числу средствъ для усиленія контроля надъ гимназіями отнесены постоянныя ревизіи преподаванія. Ревизіи существовали у насъ съ давняго времени, но никогда не придавалось имъ такой важности, какъ въ настоящее время. При томъ же, до послѣдняго времени ревизіи производились или попечителями, или окружными инспекторами, или профессорами университетовъ. Въ настоящее время всѣ эти виды ревизіи оказались недостаточными и министерство начало учреждать особыя ревизіонныя комиссіи. Для характеристики этихъ ревизіонныхъ комиссій приведемъ нѣкоторыя мѣста изъ инструкціи попечителя казанскаго учебнаго округа, данной въ руководство комиссіи. "Ревизующіе должны подвергнуть основательному испытанію каждаго ученика, какъ изъ того, что пройдено въ томъ классѣ, въ которомъ находится ученикъ, такъ и изъ пройденнаго въ предыдущихъ классахъ; не допускать, чтобы преподаватели помогали ученикамъ своими вопросами, наведеніями и объясненіями, и ставить каждому ученику отмѣтку по взаимному соглашенію ревизующихъ... Ревизія должна положительно отвѣтить па слѣдующіе вопросы: съ должною ли строгостью производились переводные экзамены и всѣ ли ученики но достоинству занимаютъ мѣста въ извѣстномъ классѣ; достаточное ли вниманіе обращено учителями на главную цѣль гимназическаго ученія -- развитіе способностей учениковъ; не жертвуютъ ли учителя ложно понятому развивательному методу положительными знаніями, которыми обусловливается истинное развитіе учащихся". Такимъ образомъ, ревизіонная комиссія имѣетъ цѣлью бдительно надзирать надъ учителями чрезъ экзамены учениковъ, а для учениковъ установляются такимъ путемъ вторичные экзамены. Особенное вниманіе обращено министерствомъ на преподаваніе словесности и русскаго языка. По взгляду министерства, преподаваніе русской литературы не должно входить въ составъ гимназическаго курса. Преподается только общая словесность, куда русская литература входитъ только въ видѣ частныхъ примѣровъ, частныхъ указаній па произведенія того или другого русскаго писателя. Но кромѣ того, установленъ строгій надзоръ за преподаваніемъ и общей словесности. Въ одномъ изъ майскихъ циркуляровъ министерства за настоящій годъ мы встрѣтили слѣдующее распоряженіе г. министра: "въ одномъ изъ отчетовъ по управленію учебными округами за 1866 годъ, говоритъ циркуляръ, между прочимъ сказано, что для устраненія въ преподаваніи словесности л русскаго языка въ гимназіяхъ возможности задаваться несвойственными гимназическому курсу цѣлями и вдаваться въ изложеніе того, что но существу своему не относится прямо къ предмету, начальствомъ округа предложена къ руководству программа, въ которой съ точностью опредѣлены предѣлы, составъ и послѣдовательность занятій по этому предмету, а выборъ статей для чтенія, разбора въ классѣ и заучиванія, а также темъ для сочиненій поставленъ подъ ближайшее отвѣтственное наблюденіе директоровъ и инспекторовъ; въ основаніе же обученія собственно языку положено тщательное изученіе граматическихъ законовъ, разъясняемое и укрѣпляемое практическими упражненіями. Вполнѣ одобряя таковое распоряженіе, министерство народнаго просвѣщенія считаетъ нужнымъ увѣдомить объ ономъ гг. попечителей, на случай, еслибъ оказалось возможнымъ сдѣлать такое же распоряженіе и въ другихъ учебныхъ округахъ". Таковы общія, извѣстныя офиціально, мѣры министерства для усиленія контроля надъ учебною частью въ гимназіяхъ.

Подъ вліяніемъ взглядовъ нынѣшняго министерства, и университеты наши стали мало-по-малу вводить у себя разныя перемѣны, соотвѣтственныя общему духу современнаго педагогическаго направленія. Такъ, напримѣръ, при московскомъ университетѣ учреждена, въ видѣ опыта, греко-латинская семинаріи съ цѣлью приготовленія студентовъ къ занятію учительскихъ мѣстъ въ гимназіяхъ по греческому и латинскому языкамъ. Тотъ же университетъ, ревнуя объ усиленіи строгости переходныхъ экзаменовъ, постановилъ: "при легкости полученія медицинскихъ свидѣтельствъ о болѣзни и при невозможности со стороны университетскаго врача контроля надъ дѣйствительностью болѣзни, число заболѣвающихъ студентовъ всегда весьма возрастаетъ въ маѣ мѣсяцѣ (во время экзаменовъ), и эта возможность обойдти университетскія правила имѣетъ слѣдствіемъ то, что студенты мало занимаются въ теченіи-цѣлаго года; при значительномъ числѣ студентовъ, подвергающихся испытанію послѣ вакаціоннаго времени, и при краткости срока, назначеннаго для этихъ испытаній, нѣтъ возможности съ должною точностью повѣрить знанія испытуемыхъ, чрезъ что экзаменамъ послѣ вакацій дается характеръ нѣкоторой легкости сравнительно съ экзаменами до вакацій. По этимъ соображеніямъ ректоръ находитъ, что было бы справедливѣе и полезнѣе производить испытанія только въ маѣ мѣсяцѣ". Совѣтъ опредѣлилъ: просить у попечителя округа разрѣшенія объ отмѣнѣ дополнительныхъ испытаній послѣ вакаціоннаго времени. Въ нѣкоторыхъ университетахъ, какъ напримѣръ, въ петербургскомъ, были уничтожены переходные экзамены изъ перваго курса во второй и изъ третьяго въ четвертый; теперь эти экзамены снова возстановлены въ прежнемъ видѣ.

Относительно собственно-народнаго образованія министерство графа Толстаго также приняло нѣсколько мѣръ, существенно отличныхъ отъ тѣхъ, которыя принимались прежнимъ министерствомъ. Для ознакомленія съ общимъ характеромъ этихъ мѣръ, мы напомнимъ, что нынѣшній министръ народнаго просвѣщенія есть вмѣстѣ съ тѣмъ и оберъ-прокуроръ св. Синода. Это обстоятельство дало поводъ офиціальному органу министерства высказать слѣдующее: "изъ всѣхъ вѣдомствъ, говоритъ онъ, ближе всего стоятъ къ дѣлу народнаго образованія вѣдомство православнаго духовенства и министерство народнаго просвѣщенія- Разногласіе и антагонизмъ между ними, начинавшія было развиваться, особенно въ юго-западныхъ губерніяхъ Россіи, могли имѣть самыя прискорбныя послѣдствія для начальнаго народнаго образованія въ нашемъ отечествѣ; но Государю Императору было угодно предотвратить на будущее время всякую возможность подобнаго разлада, и теперь есть полное основаніе надѣяться, что оба вѣдомства дружно соединятъ свои усилія на пользу великаго государственнаго и народнаго дѣла. Это великій залогъ для будущаго его преуспѣянія". Мѣры для уничтоженія антагонизма, о которомъ упоминаетъ офиціальный органъ министерства, состоятъ въ томъ, что дѣло народнаго образованія поручается предпочтительно въ руки духовенства. Министерство не особенно сочувствуетъ начинаніямъ разныхъ обществъ но учрежденію училищъ для приготовленія народныхъ учителей. "Забота объ учителяхъ для начальныхъ народныхъ училищъ, по мнѣнію министерства, должна быть главнѣйшимъ образомъ предоставлена вѣдомству нашего православнаго духовенства; въ нашихъ духовныхъ семинаріяхъ ежегодно оканчиваютъ курсъ множество молодыхъ людей, которые во многихъ епархіяхъ за недостаткомъ священно и церковно-служительскихъ вакансій, остаются безъ всякаго опредѣленнаго дѣла и безъ всякаго обезпеченія. Неужели же всѣ эти молодые и хорошо подготовленныя силы должны даромъ пропадать для начальнаго народнаго образованія, и министерство народнаго просвѣщенія или земство должны растрачивать свои далеко не богатыя средства на какихъ-то еще другихъ учителей и даже учительницъ для народа? Дѣйствуя за одно, и министерство, и земство могутъ въ этомъ случаѣ смѣло обратиться къ православному духовенству и отъ него ждать наибольшей и наилучшей помощи". Кромѣ замѣщенія учительскихъ должностей окончившими курсъ семинаристами, министерство способствуетъ еще, тому, чтобы приходскіе священники сосредоточивали но возможности народное образованіе въ своихъ рукахъ. Это послужило поводомъ къ продолжительнымъ обсужденіямъ въ нашей журналистикѣ вопроса о томъ, въ какой степени полезно для народнаго образованія почти исключительное предоставленіе его въ руки духовенства. Сколько намъ извѣстно, три газеты, "Москва", "Московскія Вѣдомости" и "Вѣсть" высказались безусловно въ пользу этой мѣры; остальныя изданія доказывали противное.

Офиціальный органъ министерства народнаго просвѣщенія, приступая къ изложенію мѣръ и предположеній но учебной части, говоритъ между прочимъ, что дѣло общественнаго образованія въ Россіи пошло бы несравненно успѣшнѣе, "еслибъ наше просвѣщеніе было ведено послѣдовательно однимъ и тѣмъ же, но возможности ровнымъ путемъ, безъ потрясеній, безъ уклоненій въ различныя и противоположныя стороны, въ духѣ полнаго уваженія къ насажденіямъ и созиданіямъ предшествовавшихъ поколѣній. Неуклонное движеніе впередъ по одному и тому же разумно избранному пути и охраненіе того, что уже однажды было создано и успѣло развиться--охраненіе посредствомъ своевременныхъ, постоянныхъ, но постепенныхъ улучшеній -- вотъ правило, которымъ, казалось бы, должно наиболѣе руководствоваться министерство народнаго просвѣщенія. Къ сожалѣнію, это правило не всегда било его девизомъ". Таково убѣжденіе нынѣшняго министерства. Мы, слѣдовательно, имѣемъ право заключить, что оно считаетъ классическое образованіе наиболѣе соотвѣтствующимъ интересамъ русскаго общества; что закрытое воспитаніе есть форма, наиболѣе пригодная для нашего юношества; что начальное народное образованіе можетъ правильно развиваться только подъ сѣнью русскаго духовенства, и т. п. Если дѣйствительно таковы наши общественныя потребности но части образованія, если средства нынѣшняго министерства на самомъ дѣлѣ' соотвѣтствуютъ народнымъ нуждамъ, то мы искренно желали бы, чтобы они утвердились, наконецъ, основательно въ нашемъ отечествѣ. Если бы изъ всѣхъ разнообразныхъ образовательныхъ системъ, какія только примѣнялись къ намъ со временъ Петра Великаго, проводилась послѣдовательно хоть одна -- будь это самая либеральная или самая консервативная, система начала или конца царствованія Александра I -- мы бы находились теперь въ несравненно выгоднѣйшемъ положеніи, потому что въ самомъ обществѣ успѣлъ бы выработаться правильный взглядъ на достоинства или недостатки извѣстнаго педагогическаго направленія. Теперь же наше общество, находясь подъ вліяніемъ различныхъ системъ, будучи не въ состояніи вполнѣ ознакомится ни съ одною изъ нихъ, не можетъ сознательно выразить ни сочувствія, ни отпора тому или другому направленію, изъ которыхъ каждое принимается имъ съ одинаковымъ сочувствіемъ. То, чему вчера восторженно рукоплескали, сегодня порицается; то, что вчера открыто и повидимому сознательно порицалось, сегодня становится идеаломъ совершенства. Передъ нашими глазами есть нѣсколько фактовъ (въ дѣйствительности ихъ, разумѣется, несравненно больше), которые прежде едва ли бы встрѣтили сочувствіе общества: педагогическій совѣтъ одной гимназіи положилъ употреблять тѣлесное наказаніе; другая гимназія (Архангельская) "изъ желанія педагоговъ обезпечить свою репутацію во мнѣніи какихъ-нибудь пріѣзжихъ ревизоровъ" опредѣлила держать воспитанниковъ въ каждомъ классѣ не менѣе двухъ лѣтъ іі превратить такимъ образомъ семи-лѣтній гимназическій курсъ въ четырнадцати-лѣтній, педагогическій совѣтъ херсонской гимназіи дозволилъ ученикамъ даже старшихъ классовъ, посѣщать театръ только съ родителями, или же не иначе, какъ съ особаго разрѣшенія директора и инспектора, при чемъ всѣмъ имъ воспретить посѣщать раекъ; такое же распоряженіе сдѣлалъ педагогическій совѣтъ и воронежской гимназіи; этотъ же совѣтъ рѣшилъ выгонять изъ заведенія ученика, если онъ пропуститъ три учебныхъ дня почему нибудь другому, кромѣ дѣйствительной болѣзни, директору харьковской гимназіи достаточно было замѣтить одному изъ содержателей пансіоновъ, что въ его библіотекѣ находятся книги, не совсѣмъ удобныя для чтенія, и содержатель пансіона немедленно изгоняетъ изъ библіотеки такія сочиненія, какъ "Воспитанница" и "Гроза" Островскаго; редакторы "Московскихъ Вѣдомостей" предполагаютъ открыть въ Москвѣ заведеніе въ размѣрахъ лицея, съ гимназическимъ и университетскимъ курсомъ ученія и съ спеціальною цѣлью провести систему воспитанія отъ начала и до конца, отъ дѣтскаго возраста до зрѣлаго -- явленіе, котораго ужаснулось бы русское общество 1860 или 61 года. Но дѣло на этомъ не останавливается. Являются господа, которые открыто провозглашаютъ свое намѣреніе передѣлать науку на свой ладъ, для достиженія вовсе не научныхъ цѣлей. Такъ, напримѣръ, въ одномъ изъ послѣднихъ засѣданій педагогическаго собранія въ Петербургѣ, нѣкто г. Белярминовъ предложилъ на обсужденіе собранія рефератъ "о нравственномъ элементѣ въ преподаваніи исторіи какъ предмета обще-образовательнаго курса." Г. Белярминовъ поставилъ слѣдующіе тезисы: "Исторія въ общеобразовательныхъ заведеніяхъ, помимо цѣлей, лежащихъ въ сущности предмета, должна имѣть преимущественное вліяніе на образованіе характера; съ этою цѣлью, при первоначальномъ курсѣ должны быть выбираемы только такія біографіи, которыя возвышаютъ умъ. согрѣваютъ сердце и сообщаютъ волѣ энергію; въ систематическій курсъ должны войдти эпохи возникновенія государства и процвѣтанія его; періоды разложенія должны быть тщательно избѣгаемы; въ русскихъ учебныхъ заведеніяхъ историческій матеріалъ долженъ быть предлагаемъ въ интересахъ національныхъ (?). Тотъ и другой курсы должны сопровождаться нравоученіемъ (!), основаннымъ на нравственности христіанской; въ первоначальномъ курсѣ нравоученія должны быть выражаемы въ формѣ одобренія или осужденія событіи съ точки зрѣнія христіанской нравственности; въ систематическомъ курсѣ эти нравоученія должны образовать въ учащихся мысль, что исторія не есть игра случайностей, но нравственная работа человѣчества подъ руководствомъ промысла. Или короче, первый курсъ долженъ быть идеально-христіанскій, второй курсъ -- идеально-христіански-нравственный."--Трудно теперь сказать, до какихъ предѣловъ дойдетъ усердіе нашихъ педагоговъ; по крайней мѣрѣ характеръ сейчасъ приведенныхъ нами тезисовъ чрезвычайно напоминаетъ взгляды педагоговъ временъ Магницкаго и Рунича.

Таковъ историческій ходъ нашего общественнаго образованія. Дѣлая то шагъ впередъ, то шагъ назадъ, оно пришло только къ одному несомнѣнно-полезному и очевидному результату: оно заинтересовало собою значительную часть общества, такъ что если при Петрѣ заботились о томъ, чтобы школы наполнялись учениками, то теперь заботиться объ этомъ совершенно излишне. Мы видѣли также, что общей системы въ нашемъ общественномъ образованіи не существовало. При незнакомствѣ нашего общества съ педагогическими системами, при отсутствіи въ немъ твердыхъ историческихъ основаній для усвоенія того или другого направленія, и настоящая система можетъ рано или поздно уступить мѣсто другой -- лучшей или худшей, смотря по окружающимъ обстоятельствамъ.

Гдб.

"Дѣло", No 11, 1867