Наконецъ, изъ вышеприведенныхъ цифръ заработковъ видно, что большинство мастерицъ заработываетъ только отъ 5 до 10 рублей. Такія мастерицы, по словамъ отчета, даже не спеціализируютъ своего труда; онѣ работаютъ все, но не такъ хорошо, чтобы имъ можно было поручать тонкія работы, и потому ограничиваются шитьемъ простаго бѣлья. Для такихъ мастерицъ заработокъ выше 10 р. въ мѣсяцъ быть неможетъ. Вообще практика "магазина женскихъ издѣлій" показала, что хотя требованій на работу и слишкомъ много, но умѣющихъ хорошо работать, изъ 1000 мастерицъ, можно выбрать только 60, а изъ этого числа знающихъ свое ремесло вполнѣ не наберется и 10 мастерицъ. Слѣдовательно, причина незначительныхъ заработковъ женщины, поставленной въ необходимость добывать себѣ средства шитьемъ, лежитъ, но мнѣнію составителей отчета, главнымъ образомъ въ неполномъ знаніи мастерицами своего ремесла. Имѣя въ виду этотъ важный недостатокъ въ лицахъ, ищущихъ работы, распорядители магазина имѣютъ въ виду основать ври немъ нѣчто въ родѣ шк "лы, въ которой мастерицы могли бы не только вполнѣ усвоить себѣ знанія, необходимыя для хорошей работницы, но и ознакомиться съ пользою устройства и съ веденіемъ дѣлъ такого учрежденія, какъ магазинъ женскихъ издѣлій; школу предполагается устроить только для приходящихъ и притомъ совершеннолѣтнихъ, которыя уже умѣютъ хорошо шить. Къ устройству такой школы распорядители магазина уже принимаютъ необходимыя мѣры.

Читатель, ознакомившійся съ приведенными нами выше цифрами о положеніи мастерицы, получающей работу въ модныхъ магазиновъ, и тѣми результатами, которые достигнуты "магазиномъ женскихъ издѣлій" въ короткое время его существованія, согласится, конечно, съ нами въ томъ, что нужно быть слишкомъ счастливымъ и постоянно сытымъ человѣкомъ, ни разу не испытавшимъ нужды, или слишкомъ упорнымъ скептикомъ, чтобъ приписывать устройство такихъ заведеній, какъ "магазинъ женскихъ издѣліи", пустой модѣ или считать "женскій вопросъ" случайной выдумкой какого ни будь празднаго филантропа. Между тѣмъ нѣкоторые господа до сихъ поръ утверждаютъ,-- и даже печатію -- что поддерживать "женскій вопросъ" есть безнравственность, такъ какъ въ Россіи требуютъ въ настоящее время немедленнаго разрѣшенія гораздо болѣе важные вопросы, каковы напримѣръ восточный, западный, тарифный и т. п., отъ которыхъ будто бы эти "спеціалисты по женской части" (?) стараются отвлечь вниманіе общества такими вздорными и ничтожными вопросами, каковъ женскій. Конечно, понятіе "великій" и "ничтожный" суть понятія относительныя, и очень многіе могутъ считать, съ своей точки совершенно справедливо, что вопросъ о прибалтійскихъ нѣмцахъ заслуживаетъ гораздо болѣе вниманія, чѣмъ вопросъ объ увеличеніи мѣсячныхъ заработковъ мастерицъ, незнающихъ, какъ поддержать въ теченіи мѣсяца свое существованіе. По въ такомъ случаѣ, почему же не существовать и мнѣнію противоположному? На какомъ основаніи запрещать нѣкоторымъ людямъ думать, что господа, несочувствующіе увеличенію заработной платы дѣвушекъ, руководствуются чисто-эгоистическими побужденія, и, и единственно въ силу этихъ побужденій, стараются отвлечь вниманіе общества отъ его насущныхъ нуждъ вопросами восточными, западными, сѣверными и южными и т. п. Пусть съ теоретической стороны оба мнѣнія будутъ справедливы; но во всякомъ случаѣ справедливѣйшимъ будетъ то, на сторонѣ котораго факты.

Учредители "магазина женскихъ издѣліи" совершенно вѣрно поставили вопросъ, начавши его практическую разработку изысканіемъ способовъ къ увеличенію рабочей платы для женщинъ по тѣмъ занятіямъ, которыя уже доступны женщинамъ. Это, конечно нисколько не мѣшаетъ ни имъ, ни тѣмъ, которые захотѣли бы, продолжать ихъ дѣло, подумать впослѣдствіи и о расширеніи той сферы труда, въ которой вращается теперь женщина. Словомъ, исходя первоначально изъ ближайшей своей цѣли -- помочь трудящейся женщинѣ, увеличеніемъ ея мѣсячнаго заработка -- они могутъ впослѣдствіи увеличить размѣры своей дѣятельности и взять подъ свое покровительство вообще бѣдный трудящійся классъ, не ограничивая его однимъ какимъ нибудь поломъ. Мы именно такъ и смотримъ на "женскій вопросъ." Мы вовсе не считаемъ его отдѣльнымъ, самостоятельнымъ вопросомъ, ничѣмъ несвязаннымъ съ другими нашими общественными вопросами. Было бы, конечно, весьма странно хлопотать объ увеличеніи женской рабочей платы и оставлять въ сторонѣ мужскую, которая очень часто стоитъ такъ же низко, какъ и женская. Дѣло началось именно съ женщинъ только оттого, что положеніе женщины рѣзче бросается въ глаза, да и дѣйствительно сопровождается болѣе печальными на видъ явленіями, чѣмъ положеніе мужчины, при томъ же, оно во всякомъ случаѣ безвыходнѣе. Но мы всегда были того мнѣнія, что "женскій вопросъ, "разрѣшаемый практически, долженъ быть только началомъ другого, гораздо болѣе общаго вопроса -- о предоставленіи вознаградительнаго труда всѣмъ, кто въ немъ нуждается. "Магазинъ ліонскихъ издѣлій "стоитъ именно на такой дорогѣ, представляя собою одинъ изъ способовъ поставить производителя лицомъ къ лицу съ потребителелемъ и устранить изъ ихъ отношеній легіоны тунеядныхъ посредниковъ.

-----

Въ судебной практикѣ послѣдняго мѣсяца обращаютъ на себя вниманіе нѣсколько дѣлъ, выходящихъ по своимъ особенностямъ изъ ряда обыкновенныхъ. 3 ноября въ московскомъ окружномъ судѣ разбиралось дѣло о дворянинѣ Дитрихѣ, обвинявшемся въ сбытѣ завѣдомо-фальшивой ассигнаціи. Въ самомъ началѣ производства этого дѣла произошло незначительное столкновеніе между товарищемъ предсѣдателя Арсеньевымъ и защитникомъ подсудимаго, княземъ Урусовымъ, которое повело потомъ къ дальнѣйшему столкновенію, названному во всѣхъ почти нашихъ газетахъ "прискорбнымъ." Товарищъ предсѣдателя, предлагая подсудимому обычные вопросы о лѣтахъ, званіи, занятіи и проч., спросилъ также подсудимаго, не находился ли онъ прежде подъ судомъ. Дитрихъ отвѣчалъ отрицательно. Тогда предсѣдатель напомнилъ ему, что онъ, кажется, былъ замѣшавъ въ политическія дѣла; на это подсудимый, съ нѣкоторымъ усиліемъ, отвѣчалъ; "я нахожусь подъ надзоромъ полиціи за участіе въ пѣніи гимна въ Гроднѣ." Защитникъ, князь Урусовъ, нашелъ, что подобные вопросы предсѣдателя нарушаютъ порядокъ, указанный въ 638 ст. устава, гдѣ говорится, что предсѣдатель суда предлагаетъ подсудимому вопросы "о его имена, отчествѣ и фамиліи или прозвищѣ, званіи, лѣтахъ, вѣроисповѣданіи, жительствѣ и занятіяхъ, а также о томъ, получилъ ли онъ копію съ обвинительнаго акта или жалобы частнаго обвинителя "и потому, пользуясь предоставленнымъ защитнику нравомъ, просилъ записать это нарушеніе въ протоколъ. "Да, отвѣтилъ на это предсѣдатель, обращаясь къ секретарю, но запишите также и мое объясненіе, что предсѣдатель руководствовался статьею 684." Въ этой статьѣ сказано, что предсѣдатель, члены суда и присяжные засѣдатели "могутъ предлагать подсудимому вопросы по всѣмъ обстоятельствамъ дѣла, представляющимся имъ недостаточно разъясненными." Затѣмъ производство дѣла происходило нѣкоторое время обыкновеннымъ порядкомъ. По прочтеніи списка свидѣтелей, изъ которыхъ на лицо оказался одинъ только мальчикъ, на средину зала вышла нарядная дама -- та самая, въ магазинъ которой дана была фальшивая серія. Она явилась въ качествѣ гражданской истицы. Хотя прокурорская власть заявила, что она не имѣетъ ничего противъ допущенія этой дамы въ качествѣ гражданской истицы, однако защитникъ выразилъ свое несогласіе. Въ 7 ст. уст. уголовн. судопр. ясно, но его мнѣнію, сказано, что гражданскій истецъ, незаявившій иска о вознагражденіи до открытія засѣданія по уголовному дѣлу, теряетъ право начинать искъ порядкомъ гражданскимъ, но можетъ предъявить его въ гражданскомъ судѣ послѣ окончательнаго рѣшенія уголовнаго дѣла. "Засѣданіе уже открыто, сказалъ князь Урусовъ, слѣдовательно г-жа Керфъ гражданской истицей допущена быть не можетъ." На это товарищъ прокурора замѣтилъ, что "такъ какъ еще не было исполнено ни одного дѣйствія судебнаго слѣдствія," то онъ считаетъ возраженіе защитника неосновательнымъ. Защитникъ, съ своей стороны, сослался на 636 ст., но которой судебное засѣданіе должно считаться открытымъ послѣ объявленія о томъ предсѣдателя. Г. Арсеньевъ, обращаясь къ присяжнымъ засѣдателямъ (?), заявилъ имъ, что г-жа Керфъ, за нѣсколько времени до засѣданія, словесно объявила ему въ его кабинетѣ и просила допустить ее въ качествѣ гражданской истицы, что и было ей разрѣшено. "Г. защитникъ, сказалъ предсѣдатель, обращаясь къ князю Урусову, ваше послѣднее слово! ""Заявленіе г-жи Керфъ не могло мнѣ быть извѣстнымъ, отвѣчалъ защитникъ; и я остаюсь при своемъ мнѣніи, ссылаясь на смыслъ 7 статьи." Во время совѣщанія суда по этому вопросу защитникъ встаетъ и проситъ о разрѣшеніи представить суду нѣкоторыя соображенія по настоящему вопросу. "Вы можете это сдѣлать послѣ резолюціи, отвѣчалъ предсѣдатель. Я вамъ предоставилъ послѣднее слово, вы ничего не сказали, а теперь, черезъ полчаса, придумали новыя соображенія. Этакъ конца не будетъ засѣданію." Защитникъ сказалъ, что послѣ резолюціи будетъ безполезно его заявленіе, "и я не вижу, продолжалъ онъ, чтобы въ уставахъ упоминалось о получасовомъ срокѣ. Я прошу разрѣшенія заявить, что объясненіе гражданскаго истца, какъ стороны въ дѣлѣ, должно бы. мнѣ кажется, быть заявлено письменно, такъ чтобы дать возможность противной сторонѣ, т. е. отвѣтчику, подсудимому, запастись доказательствами и знать, что съ него требуютъ -- иначе не будетъ простѣйшаго основанія гражданскаго процесса. Словесно ими предъявляются только въ мировыхъ учрежденіяхъ, но и тамъ они заносятся въ протоколъ. Права гражданскаго истца, по разъясненію кассаціоннаго департамента, слишкомъ велики, чтобы защита не охраняла свои законные интересы." Послѣ этого предсѣдатель объявилъ резолюцію суда, по которой, оставляя безъ уваженія доводы защитника о письменномъ заявленіи со стороны гражданскаго истца, какъ не требуемомъ закономъ -- судъ, принимая во вниманіе, что о заявленіи г-жи Керфъ не было составлено протокола, постановляетъ, на основаніи ст. 7, къ участію въ дѣлѣ ее гражданскою истицею не допускать."

Эти два незначительныя столкновенія между предсѣдателемъ суда и защитникомъ, имѣли, но нашему мнѣнію, значительное вліяніе и на послѣдующую сцену. Когда начался допросъ единственнаго свидѣтеля, мальчика, защитникъ естественно обращалъ самое строгое вниманіе на точность и опредѣленность его отвѣтовъ. "Припомните, сказалъ онъ, въ какомъ часу пришли къ вамъ покупатели." -- Не припомню, отвѣчалъ свидѣтель. "Утромъ или вечеромъ?" -- Въ полдень, такъ, въ половину дня. "А когда вы запираете магазинъ?" -- Какъ и всѣ, въ восемь часовъ. "Обѣдаете вы въ которомъ часу?" -- Часа въ два. "Значитъ, эти покупатели пришли въ магазинъ до обѣда?" -- Они пришли послѣ. "Вы сказали, что они пришли въ полдень, а теперь говорите, что послѣ обѣда, значитъ послѣ двухъ часовъ. Припомните, какъ это было." Въ это время предсѣдатель, обращаясь къ защитнику, предложилъ ему "не сбивать свидѣтеля, такъ какъ онъ малолѣтній и можетъ сбиться." "Я, кажется, и не сбивалъ его, но мнѣ необходимо узнать точнѣе о времени.) -- Вы этому вопросу придаете большое значеніе? спросилъ предсѣдатель. "Да." -- Какую же важность вы находите въ немъ? "Объ этомъ я буду говорить въ своей защитительной рѣчи." -- Но я не могу позволить вамъ сбивать свидѣтеля. "Г. предсѣдатель, сказалъ князь Урусовъ, я считаю необходимымъ разъяснить противорѣчія между показаніями. я докажу, что серія была другая. Позвольте мнѣ продолжать допросъ." -- Можете повторить вашъ допросъ, отвѣтилъ предсѣдатель, но больше сбивать свидѣтеля я не позволю. "Въ такомъ случаѣ, сказалъ защитникъ, я не считаю возможнымъ продолжать; но такъ какъ обстоятельство о времени должно остаться неразъясненнымъ, то я просилъ бы записать въ протоколъ, что защита заявила о нарушеніи 612 статьи ("предсѣдатель суда долженъ предоставлять подсудимому всевозможные средства къ оправданію").-- Прекратите ваши замѣчанія, замѣтилъ предсѣдатель; вы здѣсь призваны для защиты подсудимаго, а нисколько не для вашего самолюбія. "Прошу записать въ протоколъ, повторилъ защитникъ, о нарушеніи ст. 612 и 3 пункта 630 ("прокурору и защитнику предоставляется право дѣлать замѣчанія и давать объясненія по каждому дѣйствію, происходящему на судѣ").-- Милостивый государь, сказалъ тогда предсѣдатель, вы позволили себѣ сдѣлать замѣчаніе предсѣдателю. Вы можете жаловаться въ сенатъ, но здѣсь должны подчиняться. На основаніи ст. 154 и 157 учрежд. суд. уст., я признаю въ вашемъ поступкѣ нарушеніе порядка и благопристойности и объявляю вамъ публично выговоръ. Затѣмъ, въ случаѣ повторенія такого поступка, я удалю васъ изъ залы засѣданія." Вслѣдъ затѣмъ засѣданіе было пріостановлено на пять минутъ.

По возвращеніи суда въ залу, защитникъ князь Урусовъ всталъ и, обращаясь къ суду, началъ было говорить: "передъ перерывомъ засѣданія я получилъ выговоръ, котораго я не понимаю..." Но предсѣдатель, позвонивъ, перебилъ его. "Позвольте, сказалъ онъ, достаточно. Извольте удалиться." -- Невозможность защиты, началъ было снова князь Урусовъ; по предсѣдатель еще болѣе громкимъ голосомъ приказалъ ему удалиться. "Я протестую противъ нарушенія свободы защиты," сказалъ князь Урусовъ. Молчать! отвѣтилъ ему на это г. Арсеньевъ. Вы подвергнетесь дисциплинарному взысканію. Вы забыли, что вы кандидатъ на судебныя должности." Князь Урусова" вышелъ изъ залы, и, уходя, обернувшись на минуту въ дверяхъ, сказалъ: "я больше не кандидатъ." Предсѣдатель счелъ возможнымъ продолжать засѣданіе и по удаленіи защитника. Присяжные оправдали подсудимаго; но прокуроръ вошелъ съ протестомъ въ кассаціонный департаментъ сената -- и приговоръ, конечно, будетъ отмѣненъ, причемъ дѣло поступитъ на разсмотрѣніе новаго состава присяжныхъ, такъ какъ судебное засѣданіе продолжалось безъ защитника.

Но напечатаніи въ газетахъ отчета, изъ котораго мы извлекли самое существенное относительно этого дѣла, появилось въ тѣхъ же газетахъ письмо г. Арсеньева, въ которомъ онъ признавалъ, что отчетъ этотъ невѣренъ "и по буквѣ и по смыслу" и обѣщалъ напечатать въ "Судебномъ Вѣстникѣ" подлинный протоколъ засѣданія. Дѣйствительно, въ скоромъ времени этотъ протоколъ появился, а вслѣдъ за нимъ князь Урусовъ сообщилъ въ газету "Москва" свои замѣчаніи относительно разныхъ подробностей со ставленнаго протокола. Вотъ важнѣйшія подробности, расходящіяся съ газетнымъ отчетомъ:

1) По словамъ протокола, предсѣдатель, во время допроса защитникомъ свидѣтеля, сказалъ: "находите ли вы этотъ вопросъ на столько важнымъ, чтобы возвращаться къ нему нѣсколько разъ?" Защитникъ отвѣчалъ: "на сколько этотъ вопросъ важенъ, про это я знаю и объясню это въ моей защитительной рѣчи, а теперь объяснять это не считаю себя обязаннымъ." Князь Урусовъ въ своихъ замѣчаніяхъ, сдѣланныхъ имъ на протоколѣ, говоритъ: "подчеркнутыя выраженія мнѣ не принадлежатъ. Я просилъ дозволенія продолжать допросъ."

2) На замѣчаніе предсѣдателя -- не сбивать свидѣтеля, защитникъ, по слонамъ протокола, отвѣчалъ: "я не сбиваю свидѣтеля; если нельзя дѣлать мнѣ вопросовъ, то въ такомъ случаѣ я отказываюсь отъ допроса и прошу занести въ протоколъ, что предсѣдатель стѣсняетъ права защитника при допросѣ свидѣтеля." Предсѣдатель сказалъ секретарю: "занесите слова защитника въ протоколъ." Защитникъ сказалъ затѣмъ: "г. предсѣдатель нарушаетъ 612 ст. угол. судопр." -- Заявленіе это, возражаетъ князь Урусовъ, было сдѣлано въ другое время и въ другой формѣ. Такъ, какъ оно записано въ протоколъ, заявленіе представляется непонятнымъ; но какому поводу сдѣлано оно послѣ согласія предсѣдавшаго на нанесеніе требованія защитника въ протоколъ?! Я сказалъ слѣдующія слова, замѣчаетъ князь Урусовъ, "прошу занести въ протоколъ, что защита заявила о нарушеніи ст. 612 и 3 пун. 630" -- сказалъ это по слѣдующему поводу: предсѣдатель послѣ заявленія, что я считаю невозможнымъ продолжать защиту въ той послѣдовательности, которую считаю необходимою, замѣтилъ мнѣ: "прекратите ваше замѣчаніе, вы здѣсь не защищаете свое самолюбіе." Тогда я просилъ занести въ протоколъ нарушеніе ст. 612 и 3 нун. 630, не излагая ихъ содержанія.