Обзоръ русской журналистики за текущій годъ.-- Почему мы умалчивали до сихъ поръ о журналистикѣ.-- Мѣрка для опредѣленія качества журналовъ.-- Нравственная связь съ читателями, какъ единственная опора для русскаго журнала.-- Взгляды на этотъ предметъ трехъ журналовъ.-- "Письмо провинціала о задачахъ современной критики".-- "Всемірный Трудъ" о направленіи.-- Рядъ противорѣчій въ статьяхъ гг. Соловьева, Крестовскаго, Кельсіева, Мордовцева и Загуляева.-- Клубничный элементъ во "Всемірномъ Трудѣ".-- Г. Кельсіевъ въ качествѣ журнальнаго jeune premier.-- "Вѣстникъ Европы" о направленіи.-- Характеръ его хроникъ, ученыхъ и литературныхъ статей.-- "Ночь въ лѣтнемъ саду" г. Полонскаго и отзывъ объ этой поэмѣ "Всемірнаго Труда".-- "Отечественныя Записки" о современныхъ отношеніяхъ публики къ литературѣ, "Письма изъ провинціи".-- Статьи о народности въ литературѣ.-- Статьи случайныя.-- "Недѣля" и "Искра".
Въ продолженіи всего истекающаго года мы почти ни слова не сказали о современной русской журналистикѣ. Казалось бы, то оживленіе въ нашей періодической печати, какимъ подарилъ насъ 1868 г. представляло множество матеріаловъ для интересныхъ журнальныхъ хроникъ: "Вѣстникъ Европы" изъ историческаго сборника, выходившаго четыре раза въ годъ, сдѣлался ежемѣсячнымъ журналомъ, прибавивъ къ своей программѣ литературный отдѣлъ; "Отечественныя Записки", повидимому, совершенно измѣнили свое прежнее направленіе. Еженедѣльный журналъ "Недѣля" также явился въ совершенно обновленномъ видѣ и съ первыхъ же нумеровъ обнаружилъ явное намѣреніе не имѣть ничего общаго съ бывшей "Недѣлей" г. Мунта; "женскій Вѣстникъ" объявилъ подписчикамъ, что дѣла его совершенно устроились и что онъ будетъ продолжать свое изданіе безостановочно; "Литературная Библіотека" запаслась нѣсколькими пикантными по названію романами и обѣщала подарить насъ въ текущемъ году нѣсколькими обличительными статьями "изъ жизни нашихъ нигилистовъ и заговорщиковъ"; "Всемірный Трудъ" обѣщалъ произвести въ своемъ составѣ какія-то значительныя улучшенія; наконецъ, явился и совершенно новый журналъ "Современное Обозрѣніе", въ которомъ должны были принимать участіе гг. Жуковскій и Пыпинъ, вмѣстѣ съ нѣсколькими профессорами университета и медицинской академіи. Сколько новостей, сколько перемѣнъ, сколько надеждъ и упованій! Послѣ того глухого литературнаго періода, который предшествовалъ нынѣшнему году, такое богатство журналовъ самыхъ разнообразныхъ направленій должно было одушевить лучшими надеждами и публику и журналистовъ. Для публики открывалась возможность взять въ руки что нибудь получше "Русскаго Вѣстника", а для писателей, неравнодушныхъ къ своимъ убѣжденіямъ,-- найдти себѣ пріютъ въ болѣе приличныхъ изданіяхъ, чѣмъ "Всемірный Трудъ". Нѣкоторые даже опасались за послѣдствія такого оживленія. "Что-то будетъ съ нами, что-то будетъ!" печально и въ смущеніи воскликнули гг. Ханы, Соловьевы, Загуляевы и имъ подобные публицисты. Будетъ борьба не на жизнь, а на смерть! храбро обѣщали они своимъ читателямъ.
Мы не боимся этой борьбы, возглашалъ "Всемірный Трудъ", мы ждемъ ее. Мы бросаемъ вызовъ вашимъ противникамъ не вслѣдствіе одной вражды къ ихъ убѣжденіямъ, а главнымъ образомъ потому, что считаемъ ихъ, хотя можетъ быть и безсознательнымъ, но очень вреднымъ орудіемъ въ рукахъ реакціи, которой ненавистно современное направленіе нашего общества.
Словомъ, все ждало борьбы -- упорной, продолжительной, можетъ быть, даже ожесточенной.
Въ виду такого неожиданнаго оживленія въ періодической печати, наши читатели, повидимому, имѣли полное право ждать отъ насъ подробныхъ и обстоятельныхъ указаній, какіе интересы преслѣдуются новыми органами печати, насколько они обогатили русскую журналистику, насколько разсѣяли тотъ мракъ, который окружалъ въ послѣднее время русскую печать, вообще, насколько оправдали ожиданія своихъ читателей. А между тѣмъ именно это изобиліе новостей и заставило насъ сдерживаться и, до поры до времени, не высказывать нашихъ взглядовъ на дѣятельность новыхъ періодическихъ изданій.
Мы рѣшились молчать, пока новые журналы не выяснятъ окончательно своей физіономіи и не дадутъ намъ возможности, на основаніи цѣлаго ряда статей, судить объ общемъ характерѣ ихъ дѣятельности. Нынѣшній мѣсяцъ, какъ послѣдній мѣсяцъ года, мы считаемъ самымъ удобнымъ для этого временемъ. Слѣдя за дѣятельностью журналистики въ теченіи цѣлаго года, мы, во-первыхъ, имѣемъ возможность не говорить теперь ни слова о тѣхъ явленіяхъ въ нашей печати, которыя оказались мимолетными, какъ "Литературная Библіотека" и "Женскій Вѣстникъ", прекратившіеся на первыхъ же книжкахъ, или "Современное Обозрѣніе", давшее своимъ читателямъ только пять книжекъ; во-вторыхъ, мы можемъ, не вдаваясь въ излишнія подробности и не рискуя ошибиться, представить довольно вѣрную характеристику главнѣйшихъ органовъ печати. Мы остановимся на "Всемірномъ Трудѣ", "Вѣстникѣ Европы" и "Отечественныхъ Запискахъ", потому, что каждый изъ этихъ журналовъ разсчитывалъ занять самостоятельное мѣсто въ журналистикѣ.
Но спрашивается, какую мы возьмемъ общую мѣрку для оцѣнки вышеназванныхъ органовъ печати? Понятное дѣло, что мы не имѣемъ никакой возможности подробно перечислять всѣ статьи, печатавшіяся въ этихъ журналахъ и подробно ихъ анализировать; это прежде всего безполезно, да къ тому же и неудобоисполнимо. Намъ необходимо заручиться какимъ нибудь общимъ положеніемъ, подъ которое можно бы было подвести частные случаи изъ дѣятельности каждаго журнала, и за тѣмъ уже судить, насколько тотъ или другой органъ удовлетворилъ въ теченіи года этому положенію. Напримѣръ, если бы мы рѣшили, что главное качество хорошаго журнала заключается въ печатаніи гладкихъ стиховъ, то намъ было бы легко приложить эту общую мѣрку къ каждому изъ журналовъ въ отдѣльности: кто изъ нихъ напечаталъ въ теченіи года больше стихотвореній, отличающихся гладкимъ стихомъ, тотъ, значитъ, имѣетъ и больше правъ на уваженіе со стороны публики и печати. Или, напримѣръ, еслибъ мы убѣдились, что главнѣйшая задача для журнала заключается въ помѣщеніи у себя эротическихъ романовъ и повѣстей, возбудительно дѣйствующихъ на читателей, то этой мѣркой и пришлось бы руководствоваться при оцѣнкѣ каждаго журнала. Такимъ образомъ, намъ прежде всего необходимо опредѣлить ту общую точку зрѣнія, съ которой можно было бы отвѣчать на слѣдующіе вопросы: какимъ общественнымъ интересамъ удовлетворяетъ тотъ или другой журналъ и какими потребностями онъ вызванъ? И если онъ, дѣйствительно, служитъ этимъ интересамъ, то въ какой степени и съ какою цѣлью? Затѣмъ опредѣлится само собою и достоинство каждаго органа печати.
Журналистика имѣетъ въ русской публикѣ воспитательное значеніе, не больше, -- съ этимъ давно всѣ согласны. Но не смотря на подобное согласіе, далеко не всѣ выяснили себѣ то, въ чемъ прежде всего нуждается журналистика для поддержанія такого значенія, хотя самое слово "воспитательное" прямо указываетъ на тѣ качества, которыя безусловно обязательны для каждаго журнала. Журналъ долженъ имѣть совершенно опредѣленные взгляды на общественные вопросы и выражать эти взгляды возможно честнѣе и проще передъ читателями; журналъ долженъ имѣть совершенно опредѣленную физіономію, то есть быть всегда послѣдовательнымъ и не противорѣчить себѣ не только разными статьями одной и той же книжки, но и въ цѣломъ ряду книжекъ, въ теченіи всей своей дѣятельности; наконецъ, журналъ не долженъ быть индиферентнымъ. Безъ этихъ условіи онъ не можетъ установить прочной нравственной связи между собою и своими читателями, то есть не можетъ имѣть прочнаго, постояннаго успѣха. Сегодня, благодаря какимъ нибудь случайностямъ, ему повезетъ, а завтра ему предстоитъ опасность остаться безъ читателей.
Но вредя себѣ, онъ вредитъ и всей вообще журналистикѣ. Въ публикѣ существуетъ совершенно неправильное убѣжденіе, будто выгода каждаго журнала заключается въ томъ, чтобы имѣть какъ можно менѣе конкурентовъ, и что, слѣдовательно, если два органа печати полемизируютъ между собою, то въ основаніи ихъ полемики лежатъ исключительно комерческіе разсчеты. Это мнѣніе, какъ остатокъ прежней рутины, совершенно невѣрно. Конечно, журналъ, существующій собственными силами, то есть, неполучающій ни прямыхъ, ни косвенныхъ субсидій, въ видѣ опредѣленнаго количества чистыхъ денегъ или обязательныхъ подписчиковъ, непосредственно заинтересованъ въ увеличеніи числа постоянныхъ своихъ читателей, потому что самое существованіе его обусловлено извѣстной ихъ нормой. Но это число можетъ быть увеличиваемо вовсе не тѣмъ путемъ, какой предполагаютъ читатели и даже многіе изъ журналистовъ. Для журнала, каково бы ни было его направленіе, несравненно полезнѣе существовать среди другихъ журналовъ, чѣмъ быть монополистомъ общественной мысли. Чѣмъ больше журналовъ и газетъ и чѣмъ разнообразнѣе ихъ дѣятельность, одушевленная лучшими стремленіями и цѣлями, тѣмъ быстрѣе развивается въ обществѣ потребность чтенія, тѣмъ больше увеличивается масса читателей. Точно такое же вліяніе оказываетъ на публику литература вообще. Чѣмъ выше ея уровень, чѣмъ разнообразнѣе и живѣе ея произведенія, тѣмъ кругъ читателей ея становится шире, и она, изъ узкихъ границъ своей національности, выходитъ и дѣлается достояніемъ всего образованнаго міра. Такъ, французская литература, благодаря энциклопедистамъ, возвысившимъ ее до общечеловѣческихъ интересовъ, сдѣлалась литературой не одной Франціи, а цѣлаго свѣта. Французскій журналъ читается какъ въ Россіи, такъ и въ Австраліи, какъ въ Турціи, такъ, въ Италіи. Тому же самому обстоятельству обязана своей громадной популярностью и англійская пресса, у которой можно считать, по крайней мѣрѣ, до двухъ сотъ милліоновъ читателей во всѣхъ частяхъ міра.
Такимъ образомъ, каждый органъ печати, вѣрно понимающій истинные свои интересы, никакъ не можетъ желать того, чтобы имѣть какъ можно меньше конкурентовъ, потому что съ этой стороны ему не предстоитъ ни малѣйшей опасности. Но это положеніе оказывается справедливымъ только въ томъ случаѣ, если вновь возникающіе журналы намѣрены имѣть совершенно опредѣленную физіономію и послѣдовательно излагать передъ читателями свои взгляды. При такомъ нормальномъ положеніи дѣла, каждый журналъ непремѣнно сгруппируетъ подлѣ себя извѣстный кругъ читателей, болѣе или менѣе солидарныхъ съ нимъ въ основныхъ взглядахъ на общественные вопросы; а вслѣдствіе солидарности взглядовъ, непремѣнно явится и та нравственная связь между журналомъ и читателями, которая является какъ результатъ жизненнаго направленія органа и его строго логической послѣдовательности въ своихъ идеяхъ.