Ненавистники не вздыхаютъ по угламъ, не скрежещутъ зубами втихомолку, но авторитетно, публично, при свѣтѣ дня и на всѣхъ діалектахъ изрыгаютъ хулу, и, не опасаясь ни отпора, ни возраженіи, сулятъ покончить въ самомъ ближайшемъ времени съ тѣмъ, что они называютъ "гнусною закваскою нигилизма и демагогіи" и подъ чѣмъ слѣдуетъ разумѣть отнюдь не демагогію и нигилизмъ, до которыхъ ненавистникамъ нѣтъ никакого дѣла(а преобразованія послѣдняго времени.
Этой темѣ посвящено все третье письмо и оно, повторяемъ, рѣзко выдѣляется изъ ряда другихъ писемъ какъ опредѣленностью своего содержанія, такъ и ясностью выраженій.
Какъ бы то ни было, но "Письма изъ провинціи" составляютъ, сколько намъ кажется, зерно "Отечественныхъ Записокъ", потому что только въ нихъ однихъ настойчиво и послѣдовательно проводится одна и та же мысль, совершенно согласная съ тѣмъ, что говорится въ "Признакахъ времени" объ отношеніяхъ литературы къ обществу; только одни они и связаны между собою логическою связью. Что же касается статей другого рода, то онѣ являются какъ будто случайно, хотя многія изъ нихъ и представляютъ значительный интересъ для читателей. Изъ ряда ихъ выдается лишь нѣсколько статей, наиболѣе связанныхъ между собою, но всего менѣе интересныхъ для современныхъ читателей; это именно статьи о "народности въ литературѣ", закончившіяся тѣмъ страннымъ, чуть не славянофильскимъ выводомъ, о которомъ мы слегка упомянули въ "Обозрѣніи" за прошлый мѣсяцъ. Статьи эти начались "живой струей" г. Скабичевскаго и кончились "Напрасными опасеніями" неизвѣстнаго автора. Впрочемъ, ни въ "живой струѣ" ни въ "Противоположной крайности" г. Скабичевскій не доходилъ въ своихъ сужденіяхъ о народности до такой крайности, до которой дошелъ авторъ "Напрасныхъ опасеній". Главная мысль его заключалась въ томъ, что Марко-Вовчекъ, какъ народная писательница съ одной стороны, и гг. Успенскій, Слѣпцовъ, Рѣшетниковъ, Левитовъ и т. д. съ другой, представляютъ двѣ противоположныя край, ности, изъ которыхъ каждая страдаетъ значительными недостатка, мы, и что до сихъ поръ "не явилось еще писателя, который перебросилъ бы мостъ черезъ пропасть, отдѣляющую произведенія Марко-Вовчка отъ произведеній прочихъ нашихъ писателей народнаго быта". Хотя въ обѣихъ статьяхъ г. Скабичевскаго и попадаются нѣкоторыя отдѣльныя мѣста, имѣющія славянофильскій оттѣнокъ (въ особенности на стр. 149 въ статьѣ "живая струи"), но все-таки они совершенно пропадаютъ въ общемъ характерѣ этихъ статей, авторъ же "Напрасныхъ опасеній" нашелъ, что г. Рѣшетниковъ не только перебросилъ мостъ черезъ упомянутую г. Скабичевскимъ пропасть, но и далъ совершенно новый животворный толчекъ русской литературѣ. Но словамъ автора "Напрасныхъ опасеній", "никогда еще дѣятельность русской литературы не была такъ благотворно и такъ правильно поставлена, какъ въ настоящее время". Эти слова давали бы намъ право предполагать, что "Отечественныя Записки" и въ самомъ дѣлѣ заразились славянофильскими тенденціями, еслибъ этому не противорѣчили другія соображенія. Именно, почти за весь годъ мы не находимъ въ "Отечественныхъ Запискахъ" ни одной статьи легкаго или серьезнаго характера о торая была бы направлена въ ту же сторону. Статья г. Елисеева" Крестьянскій вопросъ" хотя и разсуждаетъ о крестьянахъ, но нисколько не обнаруживаетъ тенденцій, имѣющихъ что нибудь общее съ тенденціей "Напрасныхъ опасеній". Другая статья "Положеніе крестьянскаго хозяйства" имѣетъ характеръ легкой замѣтки и трактуетъ о предметѣ съ обыкновенной точки зрѣнія; въ отдѣлѣ беллетристики мы находимъ только романъ г. Рѣшетникова, о которомъ собственно и говоритъ упомянутая статья,-- и затѣмъ, больше ничего такого, что оправдывало бы помѣщеніе въ "Отечественныхъ Запискахъ" "Напрасныхъ опасеній". Судя по общему характеру "Отечественныхъ Записокъ", ихъ скорѣе можно упрекнуть въ томъ, что онѣ слишкомъ мало занимаются крестьянскимъ вопросомъ, чѣмъ въ томъ, что слишкомъ много. А между тѣмъ статья "Напрасныя опасенія" все-таки чуть-чуть не проповѣдуетъ славянофильства.
Относительно другихъ статей Мы рѣшительно не имѣемъ возможности составить себѣ какое-нибудь ясное представленіе и рѣшить, какими мотивами обусловливается помѣщеніе ихъ въ "Отечественныхъ Запискахъ". Въ каждомъ отдѣлѣ мы встрѣчаемъ рядомъ и очень хорошія и очень плохія статьи, то есть плохія по самому ихъ характеру, по отсутствію въ нихъ какой нибудь мысли. И это повторяется рѣшительно во всѣхъ отдѣлахъ. Рядомъ, напримѣръ, съ очень хорошими, иностраннымъ романомъ "Исторія маленькаго оборвыша" мы находимъ очень плохую повѣсть Дроза, въ которой всего рѣзче выступаютъ мѣста клубничнаго свойства. Рядомъ съ романомъ г. Рирса "Старая и юная Россія", хотя не оконченнымъ, но все-таки заключающимъ въ себѣ превосходныя страницы, встрѣчаемъ разсказъ какого-то г. Ромера "жизнь или сонъ", въ которомъ нельзя найти не только какой нибудь мысли, но даже простого человѣческаго смысла. Рядомъ со статьями г. Скабичевскаго, изъ которыхъ въ особенности одна, "Русское недомысліе", заслуживаетъ полнѣйшаго вниманія, попадаются такія, какъ "Наши бабушки" (о романѣ "Война и Миръ") или "Новаторы особаго рода" (о романѣ "Жертва вечерняя"), написанныя, повидимому, для покойной "Библіотеки для чтенія" г. Писемскаго. Рядомъ со статьями г. Елисеева "Производительныя силы Россіи" или "Наказъ Императрицы Екатерины II" мы встрѣчаемъ статью г. Мордовцева "Русскіе государственные дѣятели", написанную очевидно спеціально для какого нибудь военнаго журнала, такъ какъ въ ней почти исключительно идетъ рѣчь о томъ, какъ бы слѣдовало дѣйствовать такому-то или такому генералу, чтобъ удобнѣе изловить Пугачева, почему въ такомъ-то городѣ не было достаточнаго количества пороху или пушекъ и т. д., при чемъ подробно описываются біографіи тѣхъ генераловъ, которые дѣйствовали удачно и "заслужили безсмертную славу своимъ умомъ и своей неутомимою дѣятельностью въ то время, когда все или обезумѣло отъ страха, или погружено было въ глубокій сонъ". На такихъ личностяхъ авторъ останавливается "съ особенною любовью" и пишетъ ихъ имена "самыми крупными буквами на видной страницѣ самаго тяжкаго для Россіи времени". Однимъ словомъ, и по пріемамъ, и по слогу, и по всему характеру статьи г. Мордовцева, ей приличнѣе бы появиться въ "Военномъ Сборникѣ", чѣмъ въ "Отечественныхъ Запискахъ". Да и вообще, какъ объяснить появленіе въ этомъ журналѣ даже имени г. Мордовцева, который упрочилъ за собою репутацію сотрудника "Всемірнаго Труда", и одною рукою помѣщая въ одномъ журналѣ "Русскихъ государственныхъ дѣятелей", другою сочинялъ "Новыхъ русскихъ людей" для помѣщенія во "Всемірномъ трудѣ". Это можно объясните только крайнимъ индиферентизмомъ со стороны "Отечественныхъ Записокъ", то есть тѣмъ качествомъ, противъ котораго такъ энергично возставалъ "Провинціалъ" въ своемъ письмѣ.
Впрочемъ, какъ мы видѣли выше, сами "Отечественныя Записки" смотрятъ на свою задачу такъ, что мы и не имѣемъ нрава требовать отъ нихъ строгой послѣдовательности и какого нибудь опредѣленнаго направленія. Не заяви онѣ такъ категорически своего несогласія съ мыслями "Провинціала" и не выскажи совершенно откровенно своего собственнаго взгляда на дѣло, мы могли бы предполагать, что указанные нами промахи -- чистая случайность, происшедшая по недосмотру редакціи, или явившаяся вслѣдствіе какихъ нибудь постороннихъ соображеній, которыя иногда бываютъ извинительны для всякаго журнала. По теперь намъ нѣтъ никакой надобности строить подобныхъ предположеній: дѣло и безъ того совершенно ясно.
Въ заключеніе мы считаемъ нужнымъ прибавить, что въ "Отечественныхъ Запискахъ" мы замѣчаемъ борьбу двухъ довольно несходныхъ между собою элементовъ. Такъ какъ этотъ журналъ долженъ быть во всякомъ случаѣ поставленъ несравненно выше "Вѣстника Европы" даже и въ настоящее время, то будущность его угадать очень трудно: все будетъ зависѣть отъ того, какой элементъ пересилитъ, такъ какъ продолжать свое совмѣстное существованіе имъ врядъ ли удобно.
-----
Если мы къ тремъ перечисленнымъ журналамъ прибавимъ еще одинъ ежемѣсячный "Русскій Вѣстникъ" и два еженедѣльныхъ "Недѣлю" и "Искру", то передъ нами окажутся всѣ наличныя силы русской журналистики. Впрочемъ, о "Русскомъ Вѣстникѣ" говорить не стоитъ, такъ какъ этотъ журналъ давно уже исключилъ себя изъ числа журналовъ, сохранивъ за собою только право выходить двѣнадцать разъ въ годъ. Что касается остальныхъ двухъ, еженедѣльныхъ, то о нихъ мы скажемъ лишь нѣсколько словъ.
"Недѣля", какъ мы упомянули въ началѣ нашего "Обозрѣнія", съ нынѣшняго года перешла подъ новую редакцію, не имѣющую ничего общаго съ редакціей прежней. Къ сожалѣнію, въ теченіи нынѣшняго года она. еще не успѣла достаточно выяснить своей физіономіи и занять опредѣленное мѣсто въ журналистикѣ. Всѣ ея статьи отличаются стремленіемъ честно служить дѣлу общественной мысли; но всѣ онѣ, вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ-то не связаны одна съ другой; въ нихъ не видно одной общей идеи, которая бы особенно настоятельно преслѣдовалась редакціей. Отъ этого журналъ разбрасывается въ разныя стороны и желая говорить о многомъ, не говоритъ опредѣленно ни о чемъ. Очень можетъ быть, что этотъ недостатокъ устранится впослѣдствіи, когда редакція пріобрѣтетъ больше опытности, по въ настоящемъ году, повторяемъ еще разъ, журналу не удалось занять опредѣленнаго положенія въ литературѣ.
Объ "Искрѣ", мы упомянули собственно потому, что этотъ журналъ въ настоящемъ году кончаетъ десятилѣтній періодъ своего существованія. Основанный десять лѣтъ назадъ, при совершенно иныхъ обстоятельствахъ, весьма мало похожихъ на нынѣшнія, онъ испыталъ въ своей дѣятельности много невыгодныхъ вліяній. Года два назадъ, ему сулили окончательную погибель, ссылаясь на то что въ настоящее время подобный журналъ не имѣетъ никакого смысла. Дѣйствительно, въ то время въ "Искрѣ" почти нечего было читать до такой степени она была обезличена. И однакожъ, журналъ устоялъ. Чему приписать это явленіе? Не тому ли что среди всевозможныхъ обстоятельствъ, редакція "Искры" никогда не теряла того такта, которымъ отличалась она съ, самаго начала своей дѣятельности, и что, вслѣдствіе этоі'о, она образовала вокругъ своего изданія извѣстную массу читателей, между которыми и ею установилась, такимъ образомъ, нравственная связь. Эта-то связь и поддерживала редакцію въ то время, когда ей приходилось довольствоваться весьма скудными матеріалами для своего журнала. Теперь неблагопріятныя обстоятельства значительно ослабѣли и уже въ нынѣшнемъ году редакція нашла возможнымъ сдѣлать свой журналъ гораздо болѣе живымъ и интереснымъ. по всей вѣроятности, съ будущаго года положеніе его еще болѣе упрочится.