-- Не в этом дело! -- ответил он в прежнем тоне. -- Я более утомлен, чем ты, ибо ты идешь своим собственным путем, а я иду не своим!
-- Не гневайся, сын мой! Если труд велик, то будет велика и награда!
Он засмеялся жестким и натянутым смехом, затем грубо схватил мать за руку, подвел ее к камню и усадил на него. Сам он стал на некотором расстоянии от нее, опираясь на свой посох.
Она обратила к нему лицо со смешанным выражением боязни и благодарности.
-- Видишь, Иуда, -- сказала она, -- ты вовсе не так суров! Поди, сядь здесь; дай мне отереть пот с твоего лба!
И она протянула вперед руки, ища его..
Но он не тронулся с места, не ответил ей. Машинально приподнял он край своего плаща и вытер им себе лоб. С минуту царило молчание. Вдруг он потряс кулаком и запальчиво воскликнул:
-- Да будет проклят этот человек!
В этот же миг мать подняла руку предостерегающим жестом и прошептала:
-- Молчи!