Что-то в ее голосе заставило его вопросительно взглянуть на нее.
Она выпрямилась и сидела, вытянув шею, как будто прислушиваясь. Руки ее дрожали.
-- Что это? К чему ты прислушиваешься?
-- Молчи -- повторила она. -- Ты разве не слышишь?
-- Ничего я не слышу!
-- Не слышишь ты разве точно шум голосов?
-- Твои старые уши шутят с тобою шутки. Я ничего не слышу!
Мать скорбно покачала головой.
-- Это вина твоего сердца, Иуда! Если б сердце твое хотело, уши твои наверно бы слышали!
Он язвительно засмеялся.