-- Иисуса из Назарета! -- насмешливо повторила она. -- Отчего бы тебе также не сказать: Иосифова, Плотникова сына? -- И она с презрением отвернулась от него. Но спустя минуту снова стала смотреть на него испытующим, подозрительным взглядом.
-- Зачем он тебе? Ты ведь не здешний!
-- Нет, -- ответил Иуда: -- я из Кариота.
-- Из Кариота, -- повторила женщина: -- да, знаю; так, стало быть, не из Иерусалима?
-- Нет, почему ты думаешь, что я из Иерусалима?
-- Из Иерусалима не бывает ничего доброго! -- тихо промолвила женщина, не отвечая на его вопрос. Она снова ушла в себя, не обращая больше на него внимания. Во всем ее существе было что-то беспокойное, заставившее Иуду подумать, что она, быть может, не в полном рассудке, но в то же время его влекла к ней смутная приязнь, и ему хотелось приобрести ее доверие.
-- У меня ничего дурного нет на уме, если ты этого боишься, -- сказал он нерешительно, с мучительным сознанием того, как бледны его слова сравнительно с тем, что он желал сказать.
Женщина покачала головой.
-- Я ничего не боюсь! -- едва слышно произнесла она.
И вдруг, подняв голову, она с блестящим взглядом громко повторила: