Въ блескѣ, многоплеменное встанетъ на западномъ морѣ;
Множество царствъ покоритъ оно, много разрушитъ,
Страхъ поселитъ въ сердца земныхъ всѣхъ царей и трепетъ...
Не долго, однако, держалась добрая слава Рима. Скоро уже сивилла стала питать глубокое отвращеніе къ своему былому избавителю; только что приведенные стихи были передѣланы, въ нихъ уже дѣлалось предсказаніе о грядущемъ паденіи мірового города.
Главной темой сивиллъ остается, какъ и въ апокалипсисахъ, съ которымъ они имѣютъ мною общаго, ожиданіе близкаго конца міра. Съ глубокимъ чувствомъ изображаетъ сивилла мессіанскую эпоху, эпоху ничѣмъ ненарушаемаго блаженства. Споры и раздоры прекращаются, миръ, справедливость, любовь и взаимная вѣрность приводятъ къ господству всеобщаго блага. Дикіе звѣри становятся кроткими и дѣлаются слугами человѣка; въ природѣ царствуетъ небывалое плодородіе. Язычники приходятъ къ познанію истиннаго Бога, устраиваютъ свою жизнь согласно его заповѣдямъ и совершаютъ паломничества въ его храмъ. Такъ у еврейской сивиллы мы находимъ слѣдующее, относящееся къ Іерусалиму, мѣсто, заимствованное у пророка Исайи (XI. 6 и сл.):
Радуйся, дѣва невинная, и торжествомъ преисполнись!
Небо и землю создавшій навѣки въ тебѣ поселится.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Волки тогда будутъ жить въ горахъ съ ягнятами вмѣстѣ;
Мирно травою питаясь, пастись будутъ барсы съ козлами