И медвѣдицы вмѣстѣ съ коровами въ пастбищѣ общемъ;
Львы, кровожадные нынѣ, тогда, какъ быки, соломой
Будутъ питаться, ребенку къ себѣ подходить позволяя.
Богъ въ то время звѣрей всѣхъ и гадовъ любовью наполнитъ.
Малыя дѣти тогда будутъ спать съ ядовитой змѣею,
Ибо отъ зла охранять ихъ будетъ десница Господня.
Народъ, чувствующій усталость, культура, вступившая въ старческій возрастъ, нерѣдко ощущаютъ потребность въ скорѣйшемъ наступленіи золотого вѣка, всеобщаго мира между людьми и въ природѣ. Въ такомъ чувствѣ глубокой потребности въ спасителѣ, въ мессіи во второй половинѣ I в. до Р. Хр. сходятся евреи и язычники. Израиль увѣренъ, что онъ достигнетъ своей цѣли и получитъ награду; онъ жилъ согласно заповѣдямъ Божіимъ, поэтому мессія долженъ придти и снова сдѣлать свой народъ первымъ въ мірѣ. Греки и римляне, подъ вліяніемъ все возрастающихъ гражданскихъ войнъ, обращаютъ свои взоры назадъ къ былому золотому вѣку и съ нетерпѣніемъ ждутъ его возвращенія. Пусть эпикуреецъ, смотрящій на вещи, съ разсудительной трезвостью, смѣется надъ утопіей золотого вѣка, считаетъ возвращеніе его курьезной фантазіей, -- стоикъ смотритъ на дѣло иначе. Онъ ожидаетъ возвращенія былой жизни; когда придетъ конецъ великому міровому году, тогда наступитъ золотой вѣкъ. Идеи стоиковъ одерживаютъ къ концу этой эпохи побѣду. Въ Римѣ къ нимъ примыкаетъ немало благородныхъ умовъ; утомленные безпрерывными войнами они рисуютъ себѣ наступленіе золотого вѣка. Лучшее, наиболѣе художественное изображеніе его мы находимъ въ знаменитой четвертой эклогѣ Виргилія.
Въ борьбѣ за міровое владычество наступилъ перерывъ. Въ 40 мъ году до Р. Хр. Антоній вновь вступилъ въ союзъ съ Октавіаномъ по договору въ Брундизіи. По италійскому міру пронесся вздохъ облегченія. Подумывали уже о новыхъ вѣковыхъ празднествахъ, устройство которыхъ имѣлъ въ виду еще Юлій Цезарь. И вотъ въ такое-той исполненное самыхъ лучшихъ ожиданій время у друга Виргилія, консула Азинія Поліона, родился сынъ. Съ этилъ ребенкомъ, появившимся на свѣтъ въ эту чреватую событіями эпоху, Виргилій и связываетъ свои предсказанія будущаго. Онъ начинаетъ съ сивиллы: "Уже наступило послѣднее время кумейскихъ пѣсенъ".-- Въ ученыхъ кругахъ Рима въ то время сильно интересовались поэзіей сивиллъ. Великій римскій антикварій Варронъ, повидимому, первый обратилъ на нихъ общее вниманіе, Цицеронъ также говоритъ о нихъ, указывая между прочимъ, насколько мало именно искусственная форма акростиха этихъ изреченій свидѣтельствуетъ о сверхъественномъ внушеніи. Характерной чертой этой поэзіи было дѣленіе исторіи міра на десять поколѣній, при чемъ въ десятомъ поколѣніи должны были исполниться всѣ пророчества. Изъ сивиллиныхъ ожиданій и стоическаго ученія ученый поэтъ создалъ собственныя предсказанія. Послѣ желѣзнаго вѣка, говоритъ онъ, произойдетъ переворотъ, и вновь наступитъ вѣкъ золотой. Древніе герои снова вернутся на землю и будутъ жить среди людей, добродѣтели отцовъ возобновятся; ребенокъ будетъ свидѣтелемъ всего этого. Онъ увидитъ возвращеніе золотого вѣка; земля усыплетъ путь ребенка цвѣтами, возы будутъ сами возвращаться домой съ переполненнымъ молокомъ выменемъ, левъ и ягненокъ будутъ жить вмѣстѣ, змѣй больше не будетъ, все ядовитое исчезнетъ. Въ этомъ же духѣ онъ и далѣе рисуетъ картину золотого вѣка.
Нельзя отрицать извѣстнаго внѣшняго сходства между іудейской сивиллой и римскимъ поэтомъ. Сходство это, однако, только кажущееся; въ произведеніи Виргилія содержится слишкомъ много чисто языческихъ или стоическихъ мотивовъ, а изображенія блаженныхъ мирныхъ временъ, такъ же какъ, напр., представленія объ адскихъ мукахъ, встрѣчаются у самыхъ различныхъ народовъ, такъ что говорить здѣсь о заимствованіи не приходится. Впрочемъ, христіане были объ этомъ иного мнѣнія, имъ, съ Лактанціемъ во главѣ, принадлежитъ неоспоримая заслуга совершенно ложнаго толкованія четвертой эклоги Виргилія: указывая на сходство этого стихотворенія съ іудейской сивиллой, они говорили, что въ немъ заключается пророчество о пришествіи спасителя. Это было лишь прямымъ слѣдствіемъ невѣрнаго взгляда на самое сивиллу. Язычница предсказала великіе дѣянія Бога, единаго, отъ вѣка сущаго владыки неба и земли: по волѣ Божіей слѣпыя очи ея на мгновеніе прозрѣли. Anima candida Виргилія, казалось, также была освѣщена лучемъ божественной мудрости, и величайшій римскій поэтъ подвергся такимъ образомъ своего рода канонизаціи.
Сивиллу ожидали, однако, и еще новыя почести. Прежде всего, Виргилій еще разъ прибѣгъ въ ней въ своей Энеидѣ: онъ заставляетъ обитательницу кумейской пещеры сопровождать благочестиваго героя своей поэмы въ подземное царство Плутона. Августъ также воспользовался помощью пророчицы. Когда въ 17 году онъ приступилъ къ устройству вѣковыхъ игръ, онъ поставилъ ихъ въ связь съ однимъ древнимъ сивиллинымъ изреченіемъ, подвергнутымъ нѣкоторому перетолкованію. Къ этомъ изреченіи была изложена вся программа празднества. Гимнъ былъ написанъ Гораціемъ, въ немъ онъ покорно говоритъ объ угрозахъ сивиллиныхъ стиховъ и почтительно вспоминаетъ о произведеніяхъ своего умершаго современника, Виргилія, объ Энеидѣ и четвертой эклогѣ.