Вернемся, однако, къ іудейской поэзіи сивиллъ, которой въ скоромъ времени суждено было превратиться въ христіанскую. Выше мы уже видѣли, что, чѣмъ сильнѣе налегала длань Рима на Іудею, тѣмъ ожесточеннѣе выражалась ненависть къ міровому городу въ этой народной поэзіи. Сивилла все съ большей злобой относится къ цезарямъ, особенно къ Нерону, все мрачнѣе становятся изображенія конца міра, а разрушителю святого города Іерусалима, Титу, съ ненавистью талмуда приписывается самый ужасный конецъ. Въ пылу страсти уже нарушается внѣшняя форма пророчества, еврейскій патріотъ говоритъ иногда и о прошлыхъ временахъ, находя тамъ всевозможныя тенденціозныя исторіи. Однако, и этому приходитъ конецъ; съ теченіемъ времени и іудейская сивилла подчиняется всеобщему рабству и, въ концѣ концовъ, даже о настроенныхъ враждебно къ евреямъ императорахъ говоритъ съ вѣрноподданнической покорностью. Тогда, около середины II вѣка по Р. Хр., выступаетъ со своими пѣснями христіанская сивилла. Ибо, наряду съ другими родами литературы, христіане, конечно, переняли и этотъ. Уже въ одномъ изъ древнѣйшихъ христіанскихъ сочиненій, такъ назыв. "Гермасскомъ Пастырѣ" упоминается имя сивиллы. Конечно, для новыхъ произведеній требуются особый поводы, и здѣсь мотивами является всеобщее возмущеніе противъ Рима. Между тѣмъ какъ апокалипсисъ Іоанна называетъ грѣшную имперію Вавилономъ, христіанская сивилла, доведенная до дикой ненависти преслѣдованіями вѣрующихъ, говоритъ болѣе откровенно:
Нѣкогда, Римъ горделивый, постигнетъ тебя ударъ неба.
Склонишь тогда ты главу за много столѣтій впервые;
Будешь разрушенъ, и пламя тебя поглотитъ совершенно.
Всѣ богатства твои исчезнутъ, развѣяны вѣтромъ,
Мѣсто, гдѣ были дворцы, населять станутъ дикіе звѣри.
Гдѣ тѣ боги будутъ, -- изъ золота, камня иль мѣди, --
Что спасли бы тебя въ этотъ день? Гдѣ рѣшенья
Будутъ сената? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .