Ибо померкнетъ тогда слава твоихъ легіоновъ,
Гдѣ же твоя будетъ мощь? Какая въ союзѣ съ тобою
Будетъ страна?...
Подробнѣе всего христіанскія сивиллы описываютъ, конечно, конецъ міра и мученія грѣшниковъ въ аду. Въ послѣднемъ отношеніи онѣ близко подходятъ въ родственнымъ ихъ апокалипсисамъ. Подобно послѣднимъ, сивиллы говорятъ о гласѣ трубномъ, который раздается съ неба въ день страшнаго гуда и пронесется надъ нечестіемъ грѣшниковъ и страданіями міра. А чтобы не могли, -- какъ это неоднократно дѣлали греки, -- ссылаться на то, что эти изреченія сивиллы поддѣланы, авторы придавали какъ разъ тѣмъ стихамъ, въ которыхъ шла рѣчь о послѣднемъ судѣ, форму акростиховъ, думая этимъ придать имъ печать подлинности. Далѣе очень часто повторяются предсказанія о явленіи и жизни Христа. Разсказъ о благовѣщеніи и о рожденіи Христа отличается извѣстной прелестью. "Она же почувствовала смущеніе и изумленіе, когда услышала эти слова, и трепетъ наполнилъ ей сердце; всѣ мысли ея смѣшались, сердце сильно забилось при этомъ необычайномъ извѣстіи. Но скоро радость смѣнила страхъ. стыдливая улыбка появилась на ея устахъ, щеки покрылись краской, и прежняя смѣлость вернулась въ ней. Слово же влетѣло въ ея тѣло, съ теченіемъ времени сдѣлалось плотью и, наполняясь жизнью въ утробѣ матери, приняло образъ человѣка, и такъ отъ дѣвы родился мальчикъ: людямъ это, конечно, кажется великимъ чудомъ, для Бога же Отца и Бога Сына ничто не составляетъ чуда. И когда дитя появилось на свѣтъ, земля радостно привѣтствовала его, небесный престолъ наполнился ликованіемъ и возрадовалась вселенная".-- Съ особенной настойчивостью сивилла возстаетъ также противъ язычниковъ и ихъ идолопоклонства. Въ этомъ отношеніи она представляетъ вѣрный сколоеъ христіанскихъ апологетовъ, мысли которыхъ у нея постоянно встрѣчаются. "Самъ Богъ", восклицаетъ она, "установилъ образъ и видъ смертнаго, создалъ звѣрей, гадовъ и птицъ. Вы же не чтите и не боитесь Бога, но блуждаете безъ всякой цѣли, поклоняетесь змѣямъ, приносите жертвы кошкамъ и нѣмымъ идоламъ, каменнымъ изваяніямъ людей. И въ безбожныхъ капищахъ сидите вы передъ дверьми и не боитесь истиннаго Бога, который все вспомнитъ, и ликуете передъ нечестивыми камнями, забывая о судѣ"... Почти соціалистическій характеръ придаетъ, далѣе, сивилла презрительному отношенію христіанъ къ жизни среди имущихъ: "Начало всѣхъ бѣдъ составляютъ корысть и неразуміе. Господство въ мірѣ будетъ принадлежать жаждѣ золота и серебра, ибо ничего болѣе возвышеннаго не избралъ себѣ человѣкъ, ни блеска солнца, ни неба, ни моря, ни широкой земли, изъ которой все происходитъ, ни Бога, создателя всего сущаго, ни вѣрности, ни благочестія. Эта жажда -- источникъ безбожія и руководительница порока, вызывающая воины и изгоняющая миръ, возбуждающая ненависть дѣтей въ родителямъ и родителей въ дѣтямъ. И цѣнность брака будетъ опредѣляться лишь золотомъ. Земля будетъ разграничена, стража будетъ приставлена въ морямъ, которыя будутъ подѣлены между всѣми, владѣющими золотомъ: желая навѣки овладѣть кормилицей-землей, они разорятъ бѣдныхъ и станутъ угнетать ихъ въ чванливости своей. И если бы безпредѣльная земля не была такъ далеко отъ звѣзднаго неба, то и свѣтъ не свѣтилъ бы равно для всѣхъ людей, но продавался бы на золото лишь богатымъ, для бѣдныхъ же Богъ долженъ былъ бы создать иное существованіе. Къ христіанамъ сивилла также обращается съ увѣщаніями; нравственныя посланія въ паствѣ, находившіяся тогда въ большомъ употребленіи, служили ей образцомъ, и даже въ тѣхъ случаяхъ, когда пророчица указываетъ на добрые нравы христіанъ, то это вовсе не является самовосхваленіемъ: она дѣлаетъ это лишь съ цѣлью укрѣпить христіанъ въ добрѣ. "Мы не должны", говорится въ одной изъ этихъ пѣсенъ, "приближаться въ внутренности храмовъ, приносить жертвы изображеніямъ боговъ, давать имъ клятвенные обѣты, и украшать ихъ благовонными цвѣтами, свѣтильниками или безполезными дарами, или возжигать благовонія на пылающихъ алтаряхъ; мы не должны посылать кровь жертвенныхъ ягнятъ для возліянія при жертвоприношеніяхъ съ цѣлью избавиться отъ земного наказанія; мы не должны осквернять сіяніе эѳира дымомъ плотоядныхъ костровъ и отвратительнымъ запахомъ горѣлаго жира; съ радостнымъ чувствомъ, съ веселымъ сердцемъ, воздавая всѣмъ любовь и щедро одѣляя бѣдныхъ, воспѣвая псалмы и другія священныя пѣсни, будемъ мы славить Тебя, Вѣчнаго, Всеблагого, Отца всего сущаго"...
Все это носитъ еще до извѣстной степени первобытный характеръ. Авторы сивиллинныхъ изреченій наивно пишутъ совершенно не сознавая, что вѣдь они въ сущности совершаютъ подлогъ. Но когда сивилла начинаетъ уже не поносить громко и страстно язычниковъ, а вступать съ ними въ богословскій диспутъ, то это свидѣтельствуетъ о чертѣ, совершенно ей не свойственной. Она аргументируетъ, напр., слѣдующимъ образомъ:
Если, однако, исчезнетъ все сущее въ мірѣ, тогда ужъ
Богъ не появится вновь изъ чреслъ жены и мужчины,
Будетъ же въ мірѣ одинъ, величайшій и высшій надъ всѣми.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Если же Боги плодятся, безсмертны навѣкъ оставаясь,