Право тогда они многочисленнѣй были-бъ, чѣмъ люди,
И на землѣ для смертныхъ нигдѣ не осталось бы мѣста.
Съ подобной аргументаціи и начинается сознательный христіанскій обманъ. Христіанству, находившемуся въ тискахъ между по меньшей мѣрѣ неблагосклоннымъ отношеніемъ къ нему со стороны императоровъ и нападками греческой литературы, никакое средство для отраженія враговъ не казалось плохимъ. Въ эту эпоху одна поддѣлка слѣдуетъ за другой; подобно тому, какъ сивиллъ заставляли подтверждать слова библіи, такъ теперь возникаютъ всякаго рода поддѣльныя произведенія, въ которыхъ великіе трагики древней Греціи говорятъ о приближающейся гибели міра или проповѣдуютъ философскіе ученія въ іудейскомъ стилѣ. Правда, нельзя упрекать тѣхъ, кто пользовался этой литературой. Они такъ увѣрены въ святости своего дѣла, что у нихъ не является даже ни малѣйшаго сомнѣнія въ допустимости этихъ мелкихъ средствъ. Такъ какъ христіане, какъ ранѣе евреи, вполнѣ убѣждены, что греки всю свою мудрость черпаютъ изъ библіи, то ихъ ничуть не удивляетъ, что сивиллы и ихъ подражатели говорятъ тоже, что и священное писаніе. Поэтому, насмѣшки нѣкоторыхъ эллиновъ надъ подобнымъ отношеніемъ, остались въ эту эпоху гласомъ вопіющаго въ пустынѣ. Ибо язычество во второй половинѣ II вѣка вовсе не отличалось равнодушіемъ или отсутствіемъ благочестія; напротивъ, весь міръ былъ переполненъ пророчествами и святыми надеждами. И языческая эритрейская сивилла, о которой уже почти забыли, снова оживаетъ, когда интересъ императоровъ обращается въ ней, и осчастливленный городъ заставляетъ пророчицу въ длинной эпиграммѣ выразить благодарность владыкамъ. Все вокругъ кишѣло религіозными откровеніями, снами, заклинаніями, волшебствомъ, системами, философскими умозрѣніями. Здѣсь гностикъ бормочетъ свои темныя изреченія и теософическія фантазіи о мірѣ и его глубочайшей сущности, тамъ жрецъ Миѳры ведетъ вѣрующихъ въ свою мистическую пещеру, или неоплатоникъ мечтательно подымаетъ глаза къ небу, стремясь душою въ Богу, далѣе слышенъ рѣзкій голосъ апологетовъ, еще далѣе Маркъ Аврелій, этотъ стоикъ на тронѣ римскихъ императоровъ, ищетъ и создаетъ миръ своей душѣ: вообще царитъ полный хаосъ мнѣній, благочестивыхъ надеждъ и радостнаго знанія. Въ этомъ массовомъ производствѣ религіозныхъ идей многое смѣшивается и разлагается, контрасты соприкасаются; языческія воззрѣнія внѣдряются въ христіанство, и, наоборотъ, язычники вводятся въ заблужденіе христіанскими пророчествами. Когда христіанство, въ концѣ концовъ, одерживаетъ побѣду, оно не забываетъ своихъ старыхъ соратниковъ: сивилла, высоко вознесенная защитниками христіанской вѣры, вводится въ новый храмъ христіанской государственной церкви.
Ибо языческая сивилла, мать еврейской и христіанской, теперь дѣйствительно превратилась, какъ это и говорило древнее сказаніе, въ тихо шепчущій голосъ. Еще разъ обращается къ древнимъ книгамъ Юліанъ Отступникъ, готовясь въ походу на востокъ, а послѣ него онѣ все болѣе и болѣе впадаютъ въ забвеніе, и, наконецъ, какъ гласило преданіе, Стилихонъ предаетъ ихъ огню. Врядъ ли, впрочемъ, это и требовалось, ибо христіанскія сивиллы, лишь только прошелъ пылъ борьбы за вѣру, весьма ревностно принимаются также и за свѣтскія дѣла, и въ скоромъ времени древнеязыческія и христіанскія изреченія, по крайней мѣрѣ по формѣ, перестаютъ отличаться другъ отъ друга.-- Любопытная черта присуща этимъ свѣтскимъ оракуламъ. Политическихъ дѣятелей, т. е. главнымъ. образомъ, слѣдовательно, императоровъ, они не называютъ по именамъ, а обозначаютъ постоянно числомъ, греческій знавъ котораго соотвѣтствуетъ начальной буквѣ имени, или позднѣе просто начальными буквами. Эта манера переходить затѣмъ глубоко въ средніе вѣка, важнѣйшей сивиллой которыхъ является такъ называемая тибуртинская.
Послѣ перенесенія столицы изъ Рима, Константинополь сдѣлался убѣжищемъ поэзіи сивиллъ. Древнюю форму гекзаметровъ теперь замѣняетъ проза. Но стиль, міровоззрѣніе, изображенія остаются тѣ же. При постоянныхъ нападеніяхъ на имперію, сначала со стороны германскихъ полчищъ, затѣмъ со стороны славянскихъ и восточныхъ народовъ, вопросы о будущемъ постоянно остаются окруженными тѣмъ же страхомъ. Оракулы, которыхъ въ Константинополѣ называютъ "очами Даніила", предвѣщаютъ многія бѣды, грозящія отдѣльнымъ провинціямъ огромнаго государства, но въ концѣ концовъ, говорятъ они, придетъ великій владыка, который принесетъ съ собой освобожденіе, и пришествіе котораго будетъ означать наступленіе конца міра. До середины XV вѣка, до самого завоеванія Константинополя турками, въ столицѣ были такія прорицательницы, или сивиллы. Онѣ же вызвали затѣмъ возникновеніе латинскихъ сивиллъ Запада, напр., только что названную тибуртинскую; оттуда онѣ, наконецъ, переходятъ и въ Германію. Нѣмецкія сивиллы предсказываютъ возвращеніе Фридриха Барбароссы, послѣдняго императора, который повѣситъ свой щитъ на сухую грушу и удовлетворитъ стремленія своего народа. Такъ живетъ сивилла въ умахъ людей, пророчица сѣдой языческой старины превращается въ христіанскую святую in partibus, которая въ стихахъ Томмазо ди Челано является вмѣстѣ съ Давидомъ свидѣтельницей гибели вселенной.-- Но и это еще не все; мы также еще находимся подъ вліяніемъ этого существа. Объ этомъ свидѣтельствуетъ, напр., знаменитое сказаніе Ленинскаго монастыря о Гогенцоллернахъ, которое представляетъ собою прямое продолженіе сивиллъ.
* * *
Странное царство фантазіи представляютъ собою эти апокалипсисы и сивиллы, нѣчто вродѣ царства тѣней исторіи, въ которомъ реальныя историческія фигуры кажутся окруженными всякаго рода призраками. Но въ исторіи міра не всегда господствуютъ осязаемыя силы здоровой жизни, рѣдко правятъ имъ и свѣтлыя идеи, но также часто обнаруживается чудесное сліяніе призраковъ и предчувствій, а въ эпохи общественнаго возбужденія они какъ бы сгущаются даже въ дѣла, изъ тѣней выростаютъ въ конкретныя фигуры. Насколько невелико поэтическое достоинство этихъ фикцій, настолько же сильно ихъ вліяніе, и огромна мощь ихъ традиціи. Преданіе, идущее отъ скалистаго жилища сивиллы въ Эритреѣ до песковъ Ленинскаго монастыря, нельзя игнорировать. Эти книги являются для васъ свидѣтельствомъ всего, что въ глубинахъ народной души стремилось въ свѣту, онѣ повѣствуютъ намъ о трепетныхъ упованіяхъ человѣка и связываютъ насъ съ тѣми тяжелыми временами, когда христіанство должно было прибѣгать къ ихъ помощи.
III. Внѣшнія гоненія.
Легенда.-- Правовое положеніе.-- Отношеніе къ христіанамъ при Неронѣ, Домиціанѣ и Траянѣ.-- Маркъ Аврелій.-- Мученичество.-- Процессъ Аполлонія.-- Положеніе христіанъ при позднѣйшихъ императорахъ.-- Послѣднія гоненія.-- Побѣда христіанства.
Въ южной части Рима, по ею сторону стѣны, расположена круглая церковь, называемая Санъ-Стефано-Ротондо. Въ древности она представляла собою, по всей вѣроятности, зданіе рынка, впослѣдствіи же превратилась въ своего рода памятникъ всѣмъ христіанскимъ мученикамъ, погибшимъ въ Римѣ. Куда бы мы ни обратили взоры въ этой обширной церкви, повсюду мы увидимъ на стѣнахъ изображенія страданій мучениковъ, самыя стѣны кажутся насквозь пропитанными кровью, это настоящая Голгоѳа христіанской вѣры, созданная фантазіей древняго христіанства, которая была одинаково неумѣренна, какъ по части пытокъ мучениковъ, такъ и по части адскихъ мукъ. Эти картины, эти изображенія на стѣнахъ зданія, созданнаго язычествомъ, кажутся какъ бы тріумфомъ религіи страданія надъ городомъ дѣла, надъ древнимъ Римомъ. И такъ повсюду въ Римѣ язычество перемѣшано съ христіанствомъ. Въ амфитеатрѣ Флавіевъ мы какъ бы воочію видимъ фигуры христіанъ, отданныхъ въ жертву дикимъ звѣрямъ, въ темницѣ у подножія Капитолія, по преданію, былъ заключенъ Петръ, въ церкви св. Цециліи въ Трастевере лежитъ чудная фигура св. Цециліи съ зіяющей раной на дѣвственной шеѣ въ той же позѣ, въ какой въ 1599 году, по преданію, ея трупъ былъ найденъ въ катакомбахъ. А самыя катакомбы! Какъ много говоритъ исторія этихъ подземелій даже такому человѣку, который, подобно автору этихъ строкъ, получалъ свѣдѣнія о ней изъ устъ іезуитовъ! Развѣ слово "мученикъ", сопровождающее тамъ внизу на стѣнахъ имена столькихъ борцовъ за вѣру, не оставляетъ надолго слѣда въ сердцѣ? Слишкомъ легкомысленъ долженъ былъ бы быть тотъ человѣкъ, который, поднявшись изъ тьмы подземелій на свѣтъ, не унесъ бы съ собой благоговѣйнаго чувства по отношенію къ величію исторіи, разсказанной ему этими гробами, образами и изреченіями, -- который не пришелъ бы къ сознанію, что подземный Римъ, Roma sotterranea, такъ же великъ, какъ и вѣчный городъ, расположенный надъ нимъ.