Въ двери уборной стояли два офицера: одинъ -- тотъ, съ которымъ Соня только что танцовала, другой -- постарше. Они смотрѣли на уборную, не отваживаясь туда войти, но вмѣстѣ съ тѣмъ показывая своимъ видомъ, что, если понадобится, они войдутъ туда и сдѣлаютъ это неприличіе съ такой милой шаловливостью, что на нихъ нельзя будетъ сердиться.
-- Что это, господа. Какъ не стыдно, точно дѣти. Дамы одѣваются, а они входятъ,-- притворно сердито сказала Лиза.
-- Pardon, Елизавета Алексѣевна, но уже сейчасъ кончаютъ вальсъ. Насилу упросилъ дирижера продолжить на пять минутъ только для васъ.
-- А то опоздаемъ...-- смѣясь, замѣтилъ офицеръ постарше.
-- Ну развѣ поэтому только,-- сказала Лиза, выходя.-- А ты, Соня, пойдешь?
-- Не знаю,-- колебалась Соня.
-- Идемъ, что ты!..-- сказала Лиза.
-- Идемте, Софья Николаевна, а то я безъ васъ не уйду. Стану на колѣнии не уйду,-- сказалъ молоденькій офицеръ.
-- Ну хорошо,-- согласилась Соня, рѣшивъ, что можно еще поталцовать и что она затѣмъ примется за исполненіе скучной обязанности. Она положила руку въ изогнутую кольцомъ руку кавалера и пошла въ залъ, испытывая съ новой силой прелесть освобожденія хотя на минуту отъ непріятныхъ узъ.
-- Pardon, pardon,-- закричалъ ея кавалеръ, расталкивая толпу, стоявшую у входа, беря Соню за талію и раскачиваясь, дѣлая первыя па вальса. Въ глазахъ Сони закружились предметы и лица съ увеличивающеюся быстротой, и все это окунулось въ волны бѣлаго рѣжущаго глаза свѣта.