Всѣ эти три жениха, а въ особенности Путиловъ и Быковъ, были въ особенномъ почетѣ у Николая Яковлевича и Анны Семеновны, выражавшемся въ хорошемъ винѣ за ужиномъ, милой, почти родственной любезности и частымъ приглашеніи "бывать за просто". Оба, зная это, дѣлали видъ, что ничего не замѣчаютъ. И это обстоятельство показывало, по общему мнѣнію, ихъ высокую порядочность и воспитаніе.
Среди этихъ пріемовъ, да вечеровъ въ клубѣ, да театральныхъ представленій, какъ дорога среди шоссейныхъ столбовъ, текла жизнь Сони. Теперь, когда она кончила гимназію, ей совсѣмъ некуда было дѣвать время. Она вставала въ 9 часовъ, пила чай, одѣвалась и такъ время проходило до полудня. Въ 12 она завтракала, отправлялась по лавкамъ и, если ничего не нужно было купить, она просто смотрѣла новую матерію, полученную изъ столицы. Придя домой, она иногда читала романы, чтобы убить время. Въ эти часы къ нимъ приходили знакомые запросто или съ визитомъ, а если никого не было, Соня вышивала или работала съ машиной.
Такъ шло время. Наступалъ обѣдъ. Послѣ обѣда, часовъ въ 6, она опять шла гулять съ Анной Семеновной. Вечеромъ же, если никого у нихъ не бывало и сами они не отправлялись куда-нибудь, было скучно. Тогда Соня играла на рояли и старалась какъ можно раньше лечь спать. Такъ проходили дни, недѣли, мѣсяцы. Такъ прошелъ годъ.
IV.
Среди этого однообразнаго сѣраго фона перваго года послѣ гимназіи, какъ лучъ свѣта среди тьмы, только одно было ярко и сильно -- чувство радости отъ физической красоты и все то, что было связано съ нею. Какъ лѣтній цвѣтокъ, Соня съ каждымъ мѣсяцемъ становилась все лучше и лучше. Надежда успѣха и блистанія среди мужчинъ, лелѣянная еще въ гимназіи, начинала сбываться. На вечерахъ, куда она выѣзжала, лколо нея всегда была толпа кавалеровъ. Мужчины ухаживали за ней, говорили комплименты и цѣловали ей руки. Она была рада этому и горда успѣхомъ. Ей нравилось, когда она, немного поднявъ голову, шурша платьемъ, декольте, съ голыми прекрасными руками вступала въ залъ, помахивая вѣеромъ, и проходила среди почтительно уступавшихъ ей дорогу и провожавшихъ ее взглядами мужчинъ. Она замѣчала ихъ и ей была непріятна ихъ циничность и въ то же время пріятно, что любуются ею. Она -- еще такъ недавно дѣвочка-гимназистка, на которую никто не обращалъ вниманія, она теперь знала, что всѣ эти взрослые люди, пожелай только она, сейчасъ подойдутъ, будутъ говорить ей комплименты и радоваться тому, что она съ ними пройдется. Она, какъ пчелка на солнцѣ, грѣлась въ этомъ успѣхѣ.
"Какъ хорошо, что я такъ прелестна,-- думала она иногда сама съ собою.-- Какъ важно для женщины быть красивой. Неправда то, что Вѣра мнѣ говорила, будто красота не главное, а есть какія-то высшія цѣли въ жизни. Вотъ она главная моя цѣль. Я ее чувствую, я ее знаю. Сіять своей красотой, наслаждаться, быть окруженной мужчинами и потомъ быть любимой, да... любимой, и любить его -- вотъ счастіе! Всегда, во всю мою жизнь я буду ставить выше всего красоту. И я буду счастлива всегда. Какъ хорошо, что я красива, какъ хорошо"...
Приходили мужчины, садились около нея, любовались ею и своими словами и отношеніемъ подтверждали, что она права. Она говорила съ ними, смѣялась, кокетничала и наслаждалась.
V.
Но ни это счастье успѣха, ни поклоненіе мужчинъ, ни вся безпечная свѣтская жизнь не могли затмить двухъ тяжелыхъ сторонъ дѣвической жизни Сони. Это -- отсутствіе свободы и денегъ.
Первое въ особенности быле тяжело. Какъ всякому живому существу, ей хотѣлось зависѣть только отъ себя самой, подчиняться только своимъ взглядамъ и самой распоряжаться своимъ временемъ. Но этого-то у нея, какъ и у всѣхъ ея подругъ, не было. Сколько бы она ни выростала, какой бы ни становилась развитой и опытной, все равно она не могла прибавить себѣ самостоятельности ни на одну іоту, и была подъ вѣчнымъ контролемъ у родителей. Они, всегда только они одни говорили: сдѣлай то-то и то-то,-- то прилично и можно молоденькой дѣвушкѣ, а этого нельзя. И всегда оказывалось нельзя то, что было пріятно и съ точки зрѣнія Сони разумно, и всегда было можно то, что тяжело. Изъ за попытокъ къ этой свободѣ были столкновенія, были слезы. Но ни ссоры, ни слезы эти, ничто не могло измѣнить дѣла. Она похожа была на бѣлку въ клѣткѣ, которая можетъ бѣжать все только въ одномъ направленіи. Кузенъ Петя, студентъ, разсказывалъ ей часто о своихъ шалостяхъ съ товарищами, и всегда Сонѣ было завидно и досадно слушать его.-- "Петѣ все возможно, и онъ свободенъ, хотя онъ моложе меня, а мнѣ нельзя".-- Она чувствовала себя во власти родителей, какъ звѣрекъ въ сѣткѣ.