-- Разрывъ сердца, моментальная смерть...-- объявилъ докторъ, садясь въ кресло.
Всѣ вздохнули. На мигъ водворилось молчаніе -- то молчаніе, которое всегда бываетъ при извѣстіи о смерти знакомаго. Кромѣ того, что было жаль Софью Николаевну,-- самая неожиданность поразила всѣхъ. Человѣкъ, котораго знали, который жилъ, разговаривалъ,-- вдругъ ушелъ навсегда. И на мигъ каждому пришла мысль, что вѣдь и онъ сейчасъ можетъ умереть такъ же неожиданно, безсмысленно, отъ этого разрыва сердца. И всякій, подумавъ это, испугался и поспѣшилъ замѣнить эту мысль другими, здоровыми.
-- Н-да, очень жаль!..-- сказалъ членъ, выражая этими словами общую мысль.-- Но скажите поподробнѣе, какъ же это произошло? -- обратился онъ къ доктору. Докторъ сталъ разсказывать, какъ онъ спалъ послѣ обѣда, какъ его разбудили и какъ онъ пріѣхалъ къ Хвостовымъ, и какъ онъ нашелъ Софью Николаевну. Всѣ слушали его со смѣшаннымъ чувствомъ страха и любопытства.
-- Надо завтра поѣхать на панихиду...-- сказалъ членъ суда.
-- А что ни говорите, хорошо умереть такъ, сразу, безъ болѣзней. Бацъ и умеръ! -- сказалъ генералъ.
-- Нѣтъ, что вы говорите! По моему страшно такъ неожиданно... Живешь въ предположеніи, что еще долго проживешь, и вдругъ сразу смерть!..-- сказала пожилая дама.-- Вѣдь если это знать, то пожалуй-бы не стала такъ жить.
-- А сколько лѣтъ было покойницѣ? -- спросилъ членъ.
-- Лѣтъ сорокъ... нѣтъ, за пятьдесятъ...-- сказала Елена Павловна.
-- Ну, такъ она пожила. Этакъ и умереть можно,-- сказалъ либеральный молодой человѣкъ, который всегда высказывалъ прямо то, что другіе только думали.
-- И хорошо пожила! -- сказалъ генералъ.-- Я помню ее, когда еще былъ въ Минскѣ. Она была царицей всѣхъ баловъ и кавалеровъ и веселилась во всю.