Далеко за Колымой, на левом берегу — таежный пожар. Огненное пламя поднимается высоко вверх. Дым заволакивает белой пеленой весь горизонт. Пожары в тундре — распространенное явление на Колыме. Торфяная почва, мелкий кустарник, мох, начав гореть, тлеют здесь месяцами и даже годами. Был случай, когда пожар продолжался всю зиму и под снегом: торф тлеет на глубине нескольких метров.
Тушить тундру некому, и пожар выжигает иногда олений мох на тысячи квадратных километров, причиняя бедствия тунгусам-оленеводам и заставляя их перекочевывать к нетронутым огнем пастбищам. Именно поэтому тунгусы-охотники и оленеводы с особенной осторожностью относятся к огню в тайге. Они не уходят с места, не потушив костра, а, бросив на землю пепел или спичку, всегда тщательно затаптывают их. Это стало уже законом тундры.
Летом 1935 года герой Советского Союза Молоков, пролетавший из Якутии в Уэлен, попал здесь именно в такой пожар, и непроходимые столбы дыма отклонили его в сторону. Он почти сутки проблуждал на гидроплане среди горных хребтов и вынужден был залететь далеко на юг, на побережье Охотского моря. Позже, в Магадане, Молоков рассказывал, что никогда не представлял себе такого количества и такой густоты дыма и что он с большим трудом спасся от этого бедствия.
Вид горящей тундры представлял величественное зрелище. Пораженные им, мы долго стояли на перевале, наблюдая за разгулом огненной стихии. Однако Левантин отнюдь не разделял наших эстетических восторгов.
— Чорт возьми, — ворчал он, — опять фейерверк!.. Дальстрой вовсе не вводит мне в программу пожары. Это — не мое дело, ведь я же золотопромышленник, а не брандмайор. Проклятое болото вечно горит, и я должен его тушить. Вот наши ударники уже едут на пожар.
По левому берегу Колымы, действительно, полз трактор с прицепом, на котором видны были люди. Это ехали рабочие с прииска Торопливого. Дальстрой возложил на свои горные управления обязанность бороться с пожарами. Рабочие приисков окапывают огромные площади, охваченные огнем, и пламя, теряя на пути пищу, гаснет у канав и рвов.
Ярость Левантина понятна. Пожары, как назло, возникают в самое горячее время добычи золота.
— Послушайте, Рабинович, — говорит он, — надо распорядиться, чтобы, когда кончат тушить, рабочие начали рыть в этих местах шурфы. Там может оказаться золото.
По геологическим данным золота в этом районе не предвидится, но Колыма — страна неожиданностей. В северном ее горном районе однажды хоронили приискового рабочего. Когда в месте, отведенном для кладбища, взорвали мерзлую землю и присмотрелись к ней, там обнаружили больше десятка золотников довольно крупных самородков, обозначающих богатое месторождение. Начальник района, показав головой, сказал:
— Придется отвести под кладбище другое место, а здесь начать промывку. Странно: на пригорке — и вдруг золото!..