— Ох-ох, — вдруг заволновался он, — мне ведь пора в преферанс играть. Ждут меня.
— Где же вы будете играть? — удивился я. — В каюте душно, а в кают-компании все занято шахматами.
— А вот тут у нас приватная квартира есть, — заявил доктор, подведя меня к автобусу, прикрепленному тросами к палубным кольцам.
В автобусе горели свечи. На ящике стояли бутылки с пивом. Там же лежала разграфленная бумага. Три специалиста оборудовали в автобусе квартиру, устроив постели сзади в месте для багажа.
Они, в общем, поступили неглупо. В автобусе было удобно, чисто и воздух гораздо свежее, чем в твиндеках и каютах.
Автобус принадлежал управлению, в котором служили специалисты, и они считали свое пребывание в нем вполне законным.
Специалисты ехали из отпуска. Они прожили на Колыме четыре года и с трудом дождались конца отпуска, чтобы вернуться обратно.
Пароход идет все выше и выше на север.
Электрические огни, звуки музыки, веселые голоса молодежи, танцы на палубе, шахматный турнир в кают-компании и курилках, дрожание машин оживляют пароход. Забывается, что на бесконечное расстояние вокруг расстилается бурное, опасное Охотское море, что в шторм громадный пароход бросает, как спичечную коробку, с гребня волны в водяную пропасть, что еще много дней надо итти вперед к неизвестному далекому северу.
Не хочется уходить с веселой палубы в тесную каюту. И далеко за полночь шумит огромный пароход, везущий на далекую Колыму тысячи людей.