- Нет, не могу, не имею права! - простонал он.
- По крайней мере сознайтесь, что датчанин вынудил вас дать ему эту сумму, потому что ему, вероятно, была известна вина человека, очень близкого вашему сердцу. Не так ли?
Бюргермейстер ожидал ответа, но так и не дождался. Стеен только еще раз простонал.
- Я говорю с вами не как должностное лицо, - сказал Варендорп после некоторого молчания, - но как ваш собрат-ганзеец, помнящий обязанности, налагаемые на нас клятвой нашего союза: мы должны быть друг другу верными и надежными помощниками во всех затруднениях и опасностях. А потому откройтесь мне, доверьтесь.
И снова пришлось бюргермейстеру ожидать ответа. Но только спустя несколько минут Госвин Стеен поднял голову и отвечал:
- Благодарю за братское слово. Оно оказало свое действие и убедило меня в том, что вы относитесь ко мне лучше, нежели я ожидал. Легко может быть, что я еще вернусь к этому нашему разговору и попрошу вас дать мне братский совет. Но теперь я этого сделать не в состоянии. Пойдемте в зал заседаний; назначенный срок уже наступил.
Он произнес все это с большим волнением, но уже твердым голосом. И в то же время он поднялся с места и, выпрямившись во весь рост, направился в зал.
Не без удивления посмотрел Варендорп на этого странного человека и почти в одно время с ним вошел в залу заседания, где уже успели собраться все члены.
Твердыми шагами направился Госвин Стеен на свое место, и никому даже и в голову не приходило, какая буря бушевала в его душе. По-видимому, он с напряженным вниманием следил за начинавшимися прениями, а между тем на самом деле мысли его были заняты совсем иными предметами.
Во всякое другое время Стеен, всей душой привязанный к Ганзейскому союзу, действительно должен был бы с величайшим интересом выслушать те сообщения и заключения описываемого нами заседания, так как они должны были иметь решающее историческое значение по отношению к будущему Ганзейского союза. Дело заключалось в том, что прусский рыцарский орден после долгих колебаний примкнул-таки к Ганзе со всеми своими городами и вошел в состав оборонительного и наступательного союза против Дании. Аттердаг вскоре должен был убедиться в том, что ему придется иметь дело не с одними вендскими приморскими городами. В нынешнем заседании городского совета посланцы гроссмейстера должны были заявить, что все прусские города согласились между собой оказать поддержку ганзейцам в их правах на свободное плавание через Норезунд, прервать всякие сношения с датским королем и его вассальными землями и не ранее с ним примириться, как добившись от него справедливого отношения к Ганзе и уважения к ее правам.