- А я понимаю, в чем дело! - заметил секретарь, усиленно моргая глазами. - Ведь если Виттенборг и укрыл ваш документ, господин Стеен, то это произошло во всяком случае только ради пользы вашего должника-датчанина, которому он этим оказывал большую услугу. Этот факт был бы только еще одним доказательством в пользу его благорасположения к датчанам вообще и до некоторой степени разъяснил бы нам ту непонятную темноту, которая все еще покрывает его медленные и странные военные действия против датчан.
- Мертвые не могут себя защищать, - строго заметил Стеен секретарю. - Но я убежден, что вы, господин секретарь, не дерзнули бы при жизни Иоганна Виттенборга выразить такое позорящее его честь сомнение. Многое в действиях Виттенборга может нам казаться непонятным, но будем надеяться, что Высший Судья еще укажет нам виновного. Возвращаясь к своему делу, прошу вас сказать мне, господин бюргермейстер, нужно ли мне непосредственно иметь в руках этот долговой документ, если бы я захотел теперь же подать жалобу на моего неисправного должника?
- О, нет! - отвечал Варендорп. - Достаточно будет и словесного заявления свидетелей, подписавшихся под документом вашего должника.
Госвин Стеен ударил себя по лбу.
- Свидетелей?! - повторил он с ужасом. - Боже ты мой! Да ведь это же были - Виттенборг и состоявший у меня на службе рыбак Ганнеке. Первый - умер; а второй - в плену.
- Ну, это дело дрянь! - заметил бюргермейстер. - Ведь если ваш должник вздумает утверждать, что он никогда не получал от вас никакой ссуды, то ведь я тогда не могу вынести никакого судебного решения.
Госвин Стеен опустился на стул в совершенном изнеможении.
Бюргермейстер не без участия посмотрел на него. Затем он кивнул головой секретарю, чтобы тот удалился, и сказал, обращаясь к Стеену:
- Я прихожу к тому убеждению, господин Стеен, что вас совершенно несправедливо обвиняли в дружественном расположении к Дании. Я полагаю, что у аттердага и его народа едва ли найдется враг злее вас. - Купец утвердительно кивнул головой. - Тем более странным, - продолжал Варендорп, - должно казаться то, что вы датчанину могли дать такую значительную ссуду. Мне было бы очень приятно способствовать возвращению вам этой суммы, а потому окажите мне некоторое доверие...
Стеен задыхался.