- Но все же: ведь когда-нибудь это должно же случиться!
- Тогда я поступлю согласно твоей воле и оставлю контракт с господином Стееном в силе.
- Так-таки на всю жизнь?.. - продолжал посмеиваться Тидеман и поднялся из-за стола в самом приятном настроении духа.
XXVI. Вордингборгская башня
На следующий день Реймар отправился в Копенгаген.
Он очень неохотно уезжал из Визби, и, погруженный в свои думы, он еще долго не мог оторвать взоров от исчезавшего в отдалении города и острова. Вот наконец город, со всеми своими башнями и остроконечными шпилями церквей, скрылся из виду за выступом высокого берега; вот виднеется уже только один скалистый мыс - крайняя оконечность острова Готланда - угрюмый утес, над которым плавают в воздухе коршуны и соколы. Наконец, и он погрузился в волны, ярко окрашенные последними лучами заката.
Молодой человек увозил с собой из Визби чудные образы и светлые грезы, и они до такой степени наполняли его воображение в течение всего шестидневного плавания, что, только уже подъезжая к Копенгагену, он снова стал думать о цели своего путешествия.
Общий вид датской столицы, плохо отстроенной, не украшенной ни роскошными храмами, ни причудливыми башенками городских зданий, произвел на пылкого Реймара самое охлаждающее впечатление. По сравнению с Любеком и Визби, дома и улицы Копенгагена казались совершенно ничтожными, не заслуживающими никакого внимания, несмотря на то что город был заведомо богат. Товару и запасов всякого рода скапливалось в нем великое множество, и достаток смотрел, так сказать, изо всех углов; но нигде не выказывалось ни малейшего знакомства с искусствами, ни малейшего чувства красоты и стремления к изящному.
Как раз у самой гавани возвышалось мрачное здание - башня Вордингборгская, на шпиле которой был флюгер в виде огромного гуся. Реймар с удивлением посмотрел на этот странный флюгер: сколько ему помнилось, он его не заметил при последнем посещении Копенгагена.
- Не правда ли, господин Стеен, - вдруг сказал кто-то за его спиной, - это всем нам на смех поставлено?