С удивлением обернулся Реймар к говорившему.
- Да разве вы меня знаете? - спросил он.
- Полагаю, - отвечал тот. - Ведь вы не раз изволили бывать на Шонене во время сельдяного лова. Или вы меня забыли - берегового сторожа Шрёдера, шурина бедного Ганнеке?
- А, вот оно что! - воскликнул Реймар. - Теперь признаю вас. Каким образом вы здесь?
- Да вот, - печально отвечал Шрёдер, - все больше из-за сестры. Марика думает, что ее Ганнеке все же можно будет каким-нибудь образом освободить из плена, и потому время от времени она меня сюда и посылает. Я ей в этом не могу отказать, чтобы хоть как-нибудь утешить несчастную; да и отлучаться мне с Шонена теперь не трудно, потому, во-первых, что и делать там нечего, а во-вторых, и потому еще, что Марика там теперь не одна - при ней и сын ее Ян находится.
- Как? Ян? - повторил Реймар. - Да разве же он уже не в Любеке, не при конторе моего отца?
Шрёдер покачал головой и сообщил Реймару обо всем случившемся.
- Все, что вы мне сообщаете, - для меня сущая загадка, - сказал Реймар, удивленно пожимая плечами. - Но за разъяснением дело не станет. Если бы только оказалась какая-нибудь возможность возвратить Ганнеке его семейству! Неужели же ничего нельзя сделать для спасения его?
- Крепка эта башня, - сказал со вздохом Шрёдер. - Извольте-ка на нее посмотреть! Как вам кажется?
- И в этой-то мрачной тюрьме томятся наши пленные земляки? - с ужасом воскликнул Реймар.