Прошло немало времени, пока Даниэлю удалось отыскать Ганнеке.
Рыбак был крайне удивлен, узнав, что его так спешно зовет к себе его старый хозяин, к которому он несколько раз приходил и каждый раз не бывал допущен. Но он по-прежнему был к нему привязан, а потому и весьма охотно последовал за стариком Даниэлем и, наконец, явился в контору.
Госвин Стеен встретил его довольно сурово.
- Я призвал вас только затем, - сказал он, - чтобы вы могли этому господину передать, что поручал вам мой сын в ту ночь, когда освободил вас из плена.
Ганнеке удовлетворил его желание, но при этом очень печально посмотрел на своего хозяина.
- Не знали ли вы, - спросил Тидеман, - об этом Торсене? Был ли он в ту пору в Копенгагене?
- Да, он был там, - подтвердил Ганнеке, - я это узнал от моего шурина Шрёдера, который был с нами на одном корабле. Он же сказал мне, что господин Реймар не застал датчанина дома, так как тот был предупрежден о его приходе шпионом Нильсом. Господин Реймар даже опасался, что Торсен опять от него улизнет, а потому и сторожил его в ту ночь в гавани.
- Легко может быть, - сказал Тидеман Госвину Стеену, - что Реймар погнался за этим негодяем по горячему следу, а потому и не имеет возможности дать о себе знать. Во всяком случае, спасибо вам за ваше сообщение, - добавил Тидеман, обращаясь к Ганнеке и суя ему в руку золотой.
- Сударь, я бы от вас этого не принял, - сказал чистосердечно рыбак, - если бы уж дома-то у меня не было большой нужды. Ведь вот: и сын, и я - мы оба бьемся, ищем работу и никак сыскать не можем. Перебиваемся кое-как, а постоянного дела все нет как нет. Очень это чудно, а кажется, как будто все любекские хозяева к нам относятся с недоверием.
- Верно, у них на это есть свои причины, - отозвался Госвин Стеен, равнодушно слушавший разговор.