- Я отпустил вашего сына потому, что он разболтал всем ту тайну, которую я вам когда-то доверил, призвав вас в свидетели при подписании одного долгового обязательства!
Ганнеке не мог в себя прийти от изумления.
- Ян мог это разболтать?! - воскликнул он. - Господи, да откуда же он это узнал?
- Откуда, как не от вас? - строго заметил хозяин.
- Добрый господин Стеен! - взмолился Ганнеке со слезами на глазах. - Разрази меня Бог на этом месте, если я хоть когда-нибудь кому бы то ни было сказал об этом хоть слово! Ваше доверие было для меня таким сокровищем, которое я хранил глубоко в сердце своем, и даже Марике об этом ни полслова не сказал... А уж это не шутка!
Слова честного рыбака носили на себе такой отпечаток истины, что Стеен не мог в них усомниться.
- Ну, так, значит, секретарь мне вас оклеветал! - прямо сказал он рыбаку и тотчас подробно сообщил ему обо всех плутнях секретаря. Ганнеке от изумления всплеснул руками.
- Ведь вот надо же! Ведь этакий негодяй! - воскликнул Ганнеке. - Право, такого человека стоит живого за ноги повесить! Так вот из-за чего был вами прогнан мой бедный Ян, вот из-за чего вы и меня к себе на глаза не пускали! А этот негодяй еще везде болтал, будто бы мой сын хвастал, что на Елисавете женится! Нет уж... нет уж!.. - И он искал подходящего слова, и не мог его найти, и продолжал все понижать голос, почти до рыданий: - Я человек бедный, господин Стеен, но я горжусь своей честностью и своей прямотой, и Ян у меня, ни дать ни взять, такой же, как я и как жена моя, и хоть у нас ничего за душой нет, однако же мы бьемся и пробиваемся в жизни честным путем, а вот этакий негодяй секретарь осмеливается нас чернить!.. И хоть я не буян какой-нибудь, но я готов отодрать его, и драть его до тех пор, пока... Нет! Подумайте, каков негодяй!
И Стеену, и Тидеману было очень нелегко успокоить бедного Ганнеке, который несколько раз принимался причитать и плакать, наконец, не слушая никаких уговоров, стремглав выбежал из конторы и пустился бежать к ратуше, чтобы тотчас же привлечь Беера к ответственности.
Но Беер был в это время у Детмаров и должен был выдерживать в тот вечер не совсем приятный разговор, так как супруг не сходился во мнении с супругой, старавшейся оправдать секретаря в тех небылицах, которые он возвел на Яна.