Елисавета, как оказывается, воспользовалась первым удобным случаем, чтобы очень горячо высказать в глаза клеветнику горькую правду.
Он состроил очень кислую рожу, но стал говорить себе в оправдание какие-то весьма сладкие и жалкие слова.
- Э-э, помилуйте, да если бы мы все из-за каждого слова, сказанного невпопад или даже на ветер, на основании слухов, должны были нести на себе ответственность, так ведь это, пожалуй, и жизнь не мила бы нам стала.
- Это все так, господин секретарь, - стал выговаривать мейстер Детмар, несмотря на красноречивые взгляды своей супруги, - но дело в том, что уж вы слишком много лишнего говорите о добрых людях...
- Друг мой! - вступилась фрау Детмар в виде напоминания мужу.
- И лучшим доказательством моих слов, - продолжал мейстер Детмар, ничем не смущаясь, - должно служить то, что и сам господин бюргермейстер порядочно наказал вас за вашу излишнюю болтливость...
- Детмар! - попыталась было еще раз вступиться супруга.
- Ну, что там стесняться! Правда всегда правда, а клевета - позорное дело, и я признаюсь господину секретарю, что я потерял к нему всякое уважение с тех пор, как он решился набросить такую неблаговидную тень на старую и почтенную фирму "Госвин Стеен и сын"...
- Да полно же, в самом деле, - перебила Детмара его супруга, - ты забываешь о том уважении, которое следует питать к гостю...
- Ну да! Еще вопрос в том, каков этот гость, - проворчал про себя мейстер.