- Да, да! Так-то вот и все на свете! - заметил мимоходом Нильс. - Ведь если бы, например, все исполнилось по моему желанию, то я бы теперь был просто богачом. И ведь сколько я рисковал, а вот приходится и мне себя стеснять, как и всем другим.
Глаза Беера загорелись ненавистью.
- Если вы полагаете, - начал он слегка дрожащим голосом, - что вам будет легко от меня отделаться, то могу вас заверить, что вы очень ошибаетесь. Когда вы тогда приехали во время майского праздника в Любек и по поручению вашего сотоварища Торсена предложили мне известный вам документ выкрасть из книги и уничтожить, то...
- То я, - перебил его Нильс, - вручил вам двести марок...
- И обязались, - продолжал Беер, повышая голос, - выдать мне еще три тысячи марок, когда дело будет сделано. Я сдержал свое обещание и, для того чтобы отвести от себя всякое подозрение, уничтожил еще и другой документ, не имевший в данном случае никакого значения. Этим-то и ввел я своего начальника в заблуждение. Одним словом, я все сделал, что мне представлялось полезным для Торсена, а потому прошу и вас, наконец, сдержать ваше слово, потому что мне теперь существенно необходима эта сумма, заслуженная мной немалым трудом.
Нильс протянул ему руку с грубым хохотом.
- Вот, - сказал он, - возьмите нож да взрежьте мне кожу, так авось из-за нее посыплются три тысячи марок!
- Да вы что же это! Смеяться, что ли, надо мной затеяли? - вскричал Беер.
- А я так думаю, что это вы надо мной вздумали смеяться, - возразил Нильс, - потому что вы, кажется, считаете меня колдуном. Что же я-то могу сделать, коли этот Торсен исчез бесследно!
- Вы поручились за него!