- Ха-ха-ха! - продолжал смеяться Нильс. - Вон спросите-ка вы у Христины, куда я подевал свои сокровища! Я же вам не в шутку говорю, что иногда в доме корки хлеба нет. Собачья жизнь - да и только! Ведь с тех пор, как аттердаг уехал из Копенгагена, я не получаю от него ни шиллинга. Если мне не будет в скором времени оказана хоть какая-нибудь помощь, то мне просто с голоду придется с дочкой помирать, а вы вздумали в этакую-то пору требовать у меня тысячной уплаты!
Бееру все еще не верилось, чтобы Нильс мог говорить правду, а потому он и решился на последнее средство и сказал:
- Вы окружены теперь врагами, которые отлично знакомы со всеми вашими увертками и плутнями. Мне стоит сказать слово, вы будете схвачены. И вы, я полагаю, сами понимаете, что может вас ожидать в подобном случае?
- Полагаю, что меня ожидает то же, что и вас! - совершенно спокойно отвечал Нильс. - Ведь если совет узнает, что вы выкрали из книги документы, то, я полагаю, вас не похвалят!
- Так проваливай же ты к дьяволу, негодяй! - закричал Беер, бросаясь на шпиона с обнаженным мечом.
В то самое мгновение, когда Христина бросилась на помощь отцу своему, дверь распахнулась и в комнату разом ворвались Ганнеке, Ян и еще несколько рыбаков.
- Хватайте вора-секретаря! - кричал Ганнеке во все горло.
Быстро обернувшись к нападающим, Беер вздумал было от них отбиваться мечом и даже тяжело ранил одного из рыбаков в плечо. Но вид крови только привел Ганнеке и его товарищей в еще большую ярость, и несколько минут спустя Беер лежал уже на полу, крепко связанный по рукам и. по ногам.
Нильс и дочь его, воспользовавшись общей суматохой, исчезли бесследно.