И мир воцарился в старом доме Госвина Стеена, и он засиял светом давно покинувшей его благодати.
XXXV. И порок наказан
Госвин Стеен все еще обнимал своего дорогого Реймара левой рукой, все еще не мог выпустить его из своих объятий, а правой пожимал протянутые к нему руки тех лиц, которые переступили порог его комнаты вслед за Реймаром. То были - счастливая мать и дочь, старый Даниэль, бюргермейстер Варендорп и старый, добрый Тидеман. Позади всех вошел и Ганнеке, тоже обнявшись со своим Яном, как Госвин Стеен со своим, возвращенным ему сыном. И у всех на глазах видны были слезы, а среди общего молчания время от времени слышались и сдерживаемые рыдания... Все понимали, как торжественна и радостна была переживаемая минута.
Когда, наконец, Госвин Стеен почувствовал себя в состоянии говорить, он обратился к Тидеману и сказал:
- Спасибо, старый друг! Этим всем я тебе обязан! Да вознаградит тебя за это Бог!
И оба старика обнялись крепко и радостно. А затем Тидеман сказал сухим, деловым тоном:
- Теперь я просил бы всех вас пожаловать вместе со мной в залу, где нам придется присутствовать при обручении, если только, конечно, хозяин дома ничего не будет против этого иметь.
- При обручении? - тревожно переспросил Госвин Стеен.
Тидеман кивнул ему в ответ, а затем взял за руки Реймара и Росвинту, которые опустились на колени перед Госвином Стееном и просили благословить их.
Госвин Стеен положил им руки на головы и невольно проговорил: