- Видно, я для того только и обрел своего сына, чтобы вновь и навсегда его утратить!
- Ничуть не бывало! - заметил весело Тидеман. - Если это вам будет угодно, то мы все станем жить вместе, не разлучаясь. Я учредил в Визби особое отделение своей торговой фирмы, которое при нынешнем повороте политических обстоятельств обещает принести большие выгоды. А потому не лучше ли будет нам соединить наши обе фирмы в одну общую? Тогда мы могли бы и поселиться в Любеке, и...
- И тогда не нужно было бы фирме Госвина Стеена возвращать вам те капиталы, которыми вы ссудили ее в трудное время! - заметил Варендорп.
Можно себе представить изумление старого Госвина Стеена при этих словах бюргермейстера! Только тут сообразил он и понял вполне все дивное благородство своего друга. В сильнейшем волнении он прижал руку Тидемана к своему сердцу и, подняв очи к небу, воскликнул:
- Молю Бога, чтобы Он даровал нам еще хоть несколько лет невозмутимого счастья, дабы мы еще раз могли пережить всю прелесть юности в наших детях! И Он, Всеблагий и Милосердый, услышит молитву мою!
- Он услышит и внемлет ей! - добавил Тидеман взволнованным голосом.
А фрау Мехтильда ласково наклонилась к уху своего супруга и шепнула ему:
- Ну, что же! Ведь "жив еще старый-то Бог". Не так ли?
* * *
По странной игре случайностей, которую нередко допускает судьба, в тот самый день, когда эта трогательная сцена происходила в Любеке, в доме Госвина Стеена, иная, страшная, трагическая сцена разыгрывалась на Шонене, близ Фальстербо, в том лесу, который служил убежищем Нильсу.