Всеми оставленный и забытый, от всех вынужденный скрываться, Нильс вдруг, во время одной из своих вечерних прогулок, лицом к лицу столкнулся с Петером Скитте...
Прежний пират, обратившийся благодаря щедрости Реймара в мирного землевладельца, мог, конечно, с полной безопасностью появляться на Шонене. Прослышав о том, что его злейший враг Нильс скрывается где-то около Фальстербо, Петер Скитте не вытерпел и отправился выслеживать шпиона. Он не нуждался в тех деньгах, которых так коварно лишил его Нильс, он вовсе и не думал требовать от него обещанной ему награды - он просто не мог совладать с той жаждой мести, которую питал в душе своей, он не мог примириться с мыслью о том, что Нильс, так ловко его обманувший, остался безнаказанным, что он живет, существует!
Как только Нильс взглянул в лицо Петера Скитте, словно из земли выросшего перед ним, так он прочел в его глазах свою смерть и гибель и пустился бежать... Скитте - за ним, неотступно, почти по пятам. Так добежали оба врага до края скалы, угрюмо нависшей над морем. Не видя людей, Нильс решился на последнюю, отчаянную борьбу и бросился на Петера Скитте. Они схватились, сплелись руками и ногами, слились в одну неразрывную массу, то изгибаясь, то колеблясь; они падали на землю, катались по ней в судорожных усилиях, напрягаясь и истощая последние силы, хрипя и проклиная друг друга. Так докатились они до края утеса... Еще одно безнадежное усилие, еще один порыв и напряжение - страшный, раздирающий крик, нарушивший вечернюю тишь, раздался и замер!.. Два тела, неразрывно сплетенные судорожно замершими руками и ногами, грузно рухнули с утеса в воду, и несытая морская пучина прикрыла своими волнами влажную могилу двух непримиримых врагов...
* * *
Иная, лучшая доля постигла Кнута Торсена. Долгое вынужденное пребывание в обители "серых братьев", тяжкая болезнь, при которой он постоянно был окружен их уходом и нежными заботами, полная тишина и спокойствие, до тех пор недоступные его тревожному, беспокойному духу, - все это сильно подействовало на ожесточенное, закоренелое сердце датчанина. Он вдруг со страхом стал думать о том, что ему опять придется выйти из-под мирного крова и вновь окунуться в житейский омут!
Долго боролся он с самим собой и, наконец, пришел к тому убеждению, что он может еще найти себе утешение в полном раскаянии и в умиротворении своей совести. Он отказался от своего неправедно нажитого имущества, уплатил свой долг Госвину Стеену, чистосердечно раскаялся во всех своих дурных деяниях и молил настоятеля о том, чтобы он дозволил ему остаться в обители, наложив на него строгий обет. Выдержав тяжелое испытание, Кнут Торсен был пострижен и со временем заслужил общее уважение братии, как один из усерднейших в среде ее.
* * *
Само собой разумеется, что Ян вскоре после вышеописанных торжеств, происходивших в Любеке, был объявлен формальным женихом Елисаветы. Он теперь занимал хорошее место, стоял на хорошей дороге, но благоразумные родители все же решили, что следует молодым людям подождать еще два-три года, запастись житейской мудростью и поприкопить деньжонок...
Впрочем, и Ян, и Елисавета, и Марика, и Ганнеке отчасти предвкушали свое будущее счастье, присутствуя на великолепной, шумной и радостной свадьбе Реймара и Росвинты, на которую созван был чуть не весь Любек, где за вечерним блестящим пиршеством рекой лилось дорогое старое вино и тяжелые серебряные кубки звонко чокались при звуках музыки, при общих криках, пожеланиях и поздравлениях.
Пили на этом пиршестве и за молодых, и за старых, пили за дружбу и согласие, пили за славу и процветание могущественного Ганзейского союза!