Стеен заранее уже знал, о ком станет ему докладывать Даниэль. Он слегка кивнул головой и только тогда, когда увидел, что Даниэль замялся и не спешит исполнить его приказание, спросил его резко:
- Чего же ты ждешь?
- Да вы, господин Стеен, очень уж изволите быть бледны, - озабоченно заметил старик, - так не приказать ли этому иноземцу попозже зайти?
- Нет, - решительно отвечал хозяин. - Да смотри, чтобы никто нас не потревожил.
Тотчас после того Даниэль ввел неизвестного гостя в контору. От его взгляда не ускользнуло то, что при входе гостя в контору хозяина передернуло и что они оба - и хозяин, и его гость - обменялись взглядами, полными ненависти и непримиримой вражды. Однако же старый слуга почтительно вышел из конторы и остановился за дверьми не для того, чтобы подслушать происходивший в конторе разговор, а потому что принимал самое искреннее участие в судьбе своего господина, с которым издавна привык связывать свою радость и горе.
Но, как ни напрягал Даниэль свой старческий слух, до его ушей не долетало ни одно слово. Только уже много времени спустя различил он голос своего господина; но он долетал издали, и поэтому старик заключил, что Госвин Стеен увел своего посетителя в смежную комнату.
Эта чрезвычайная предосторожность тем более поразила Даниэля, что хозяин обыкновенно делал все дела с знакомыми ему купцами при открытых дверях, между тем как на этот раз не только закрыл дверь в контору, но и запер ее задвижкой.
Соображая все это и покачивая головой, Даниэль поднялся на лестницу, чтобы сообщить обо всем фрау Мехтильде, ожидавшей его возвращения.
Супруга хозяина тяжело вздохнула.
- Тут есть какая-то загадка, - сказала она многозначительно, - и я даже не решаюсь ее отгадывать...