- Ого! - насмешливо заметил Нильс. - Да эти немецкие лавочники, кажется, уж хотят стать выше самих королей!
- А какие же обязательства приняли на себя ганзейцы? - спросил Кнут Торсен.
- Любек взялся снарядить двенадцать шнек с шестьюстами воинами, со всяким метательным снарядом и штурмовым материалом; остальные вендские города взялись поставить то же: Гамбург - две шнеки с двумястами воинами, Бремен - половину, а Киль, Кольберг, Щецин и Анклам обязались доставить судов и войска, сколько будет возможно. Ганзейцы надеются собрать войско тысячи в три человек, а если это им удастся, тогда, конечно, аттердагу несдобровать.
- Да мы еще увидим, что это войско лавочников сможет сделать против панцирной рати короля Вольдемара! - заносчиво заявил Нильс.
- И кто же берет на себя покрытие военных издержек? - осведомился Торсен.
- Конечно, жители городов, - отвечал Скитте. - Любекский бюргермейстер Виттенборг даже и ввел уже новую пошлину, так называемую весовую, которую должны платить и иностранные купцы при ввозе своих товаров в ганзейские города и при вывозе из них ганзейских товаров.
- Настоящие лавочники! - презрительно заметил Нильс.
- Как бы там ни было, а это умно придумано! - сказал Торсен, которого втайне оскорбляло презрение, высказываемое Нильсом по отношению к купцам, еще недавним сотоварищам Торсена. - Виттенборг - умная голова. Я его терпеть не могу, так как он вместе с Госвином Стееном подал в совете голос за мое исключение из ганзейцев, но что правда, то правда, и аттердаг умно поступит, если не слишком станет пренебрегать этими "лавочниками", как вам угодно называть ганзейцев.
Это замечание навело Нильса на раздумье. Когда после этого финн пронзительным свистком дал знать своему разбойничьему кораблю, чтобы тот готовился к отплытию, то Нильс сказал ему:
- А не захотите ли вы с вашими ребятами оказать помощь аттердагу?