Во всех горожанах как-то разом проснулось стремление к войне, к кровавой борьбе с исконным врагом - датчанами. Всюду только и было разговоров, что о предстоящих битвах, и всюду громкими, восторженными криками встречал народ бюргермейстера Виттенборга, который, главным образом, побудил ганзейцев решиться на борьбу с аттердагом. И если при общем одушевлении союзные города все еще медлили вступать в борьбу, то виной этому, с одной стороны, было неблагоприятное для плавания осеннее ненастье, а еще более - раздоры, возникшие между главными союзниками Ганзы - королем шведским и сыном его, королем норвежским.
Но даже и это досадное замедление не охлаждало воинственного пыла ганзейцев, которые всю зиму продолжали свои военные приготовления и занимались обучением навербованных ими солдат и матросов.
Наступил, наконец, и май месяц, в течение которого решено было начать войну. Но прежде чем начать ее, пришлось, согласно старинному германскому обычаю, шумно и весело отпраздновать майский праздник, который и в этот год, как и в прошлые, сопровождался различными процессиями, символической борьбой весны против зимы, воинскими играми, стрельбой в цель из арбалетов и пляской мечей. Под вечер, когда пиво и вино щедро лились во всех погребах и пивных города Любека, в винном погребе ратуши, в особом укромном уголке, за занавесом, сошлись за бутылкой доброго вина двое старших представителей города.
- Не празднуется нынче как-то! - сказал Иоганн Виттенборг своему сотоварищу Бруно фон Варендорпу. - Все нейдут у меня из головы приготовления к походу! Так и кажется, что не мешало бы нам майский-то праздник отложить до первой победы над аттердагом.
- Вас не то тревожит! - смеясь, заметил Бруно фон Варендорп.
- А что же? - спросил Виттенборг.
- Да уж полноте, не прикидывайтесь! Или вы думаете, что я не знаю о ваших тайных испытаниях нового огневого зелья, которое теперь уже применено в Италии и в Испании к военным потребностям? Ведь стоит только постоять у Гольстенских ворот, чтобы услышать, как это зелье-то пощелкивает!
- Так, так! Что же мне от вас-то скрываться, друг Варендорп, - сказал бюргермейстер, - я надеюсь этим новым зельем распугать грозных панцирников аттердага. Большая, я вам скажу, сила заключается в этом черном порошке. Я почти уверен в том, что нам вскоре придется совсем оставить наши блиды... Однако же я не решусь открыто заявить об этой новинке, прежде чем не буду вполне убежден в успешном действии этого зелья.
- Особенно опасайтесь Госвина Стеена, - предостерегал Варендорп, - он ведь враг всякого нововведения...
- Но его мнение уже не оказывает теперь такого решающего влияния на мнения остальных членов городского совета, как в былые годы. Да притом же он стал редким гостем на наших собраниях.