Но грустное настроение Ганнеке только отчасти происходило от вина и от "всяких предчувствий" будущего: его гораздо более расстраивало то настоящее, которое происходило у него перед глазами, которое занимало его каждый день, с утра и до ночи. Несмотря на то что Ян - его возлюбленный сынок - был оставлен на службе при конторе Госвина Стеена в Любеке, жизнь в доме старого купца становилась для Ганнеке день ото дня более и более невыносимой. О Реймаре не было ни слуху ни духу, он словно погиб да пропал! Самое имя его никто в доме не смел произносить. А между тем Госвин Стеен с каждым днем становился все более и более желчным, раздражительным и придирчивым. Он совсем отдалился от семьи и большую часть дня и вечера проводил у себя в конторе, углубившись в мрачные размышления. Даже и неожиданный приезд его брата Ансельма не принес ему ни облегчения, ни рассеяния, так что Ансельм, пробыв несколько дней в семье Госвина, поспешил удалиться в Лондон, в свою мирную келью. Госвин, видимо, более и более приближался к тому мизантропическому настроению, которое так близко граничит с мрачной ипохондрией. Такое тяжкое душевное настроение хозяина при постоянной мертвенной тишине во всем доме, прерываемой только глубокими вздохами его жены и дочери, ужасно тяжело действовало на всех домашних. Ганнеке был даже рад военной тревоге, избавлявшей его от этого тяжкого гнета, и только мысль о разлуке с женой и сыном его несколько тревожила. Но зато тем сильнее, тем неудержимее и ярче горела в его груди ненависть к датчанам, в которых он видел не только врагов отечества, но и нарушителей счастья всей семьи Госвина Стеена.
Чувствительному настроению Ганнеке положен был предел приходом думского писца и спутника его.
- Извините, - поспешил заявить Беер, пожимая руку Детмара, - мы хотя и не приглашены к вашему столу, а все же надеемся, что вы нам позволите здесь присесть. Нам приятно будет провести часок в таком приятном обществе.
И он усиленно изгибался и раскланивался на все стороны.
- Что ж! Садитесь! Места хватит, - отвечал Бееру польщенный его любезностью мейстер Детмар, - да и в вине, и в пиве тоже недостатка не будет.
- А! - продолжал с глубоким поклоном писец. - Тут и почтеннейшая супруга господина Детмара, и красавица дочка! Давно, давно не имел чести видеть, потому в последнее время уж очень много навалили мне, бедному писцу, всякой работы. Но если позволите, в первое же воскресенье непременно посещу...
Фрау Детмар приняла эту цветистую речь весьма благосклонно; но фрейлейн Елисавета наморщила носик. Думский писец был ей очень противен, и она гораздо охотнее продолжала беседу со своим соседом Яном, любуясь его удивительными белокурыми кудрями. И Яну тоже очень было приятно и весело с хорошенькой дочкой мейстера Детмара, почему он и не обратил внимания ни на Беера, ни на пришедшего с ним чужого гостя.
- Так, значит, у вас не на шутку затевается дело с аттердагом? - вступил в беседу этот гость.
- Само собой! - утвердительно ответил мейстер Детмар, - еще несколько дней, и наш городской военный флот отплывет к Зунду.
- Дело, конечно, рискованное, смелое, - заметил один из компании Детмара, - но так как наш бюргермейстер Виттенборг сам принимает главное начальство над флотом, то можно, конечно, надеяться на успех.