- Вы должны исполнить то, что я вам прикажу! - гневно кричал Иоганн Виттенборг. - Не забывайте, что я ваш командир!
- Не могу подчиниться и не подчинюсь приказанию бессмысленному, - резко отвечал Аттендорп. - А я не могу иначе, как бессмысленным, назвать ваше приказание идти на штурм Гельсингборга в такую ночь, когда мы можем ожидать, что на море разразится буря и разбросает наши корабли, как щепки.
- Вы, вероятно, забыли, - горячо возразил главнокомандующий, - что шведы именно в нынешнюю ночь намеревались напасть с тыла на датский гарнизон. - Аттендорп ничего не мог возразить против этого, и Виттенборг продолжал: - Мы и без того уже достаточно долго простояли в бездействии под стенами этой крепости, и хотя можно действительно опасаться шторма, но мы все же можем до некоторой степени положиться на умение и расторопность наших корабельных экипажей. Когда возьмем Гельсингборг, тогда дадим нашему войску возможность отдохнуть. А мы должны воспользоваться благоприятной минутой, так как одновременное со шведами нападение одно только и может облегчить нам взятие Гельсингборга...
- Ну, хорошо! - отвечал Аттендорп несколько более спокойным тоном. - В таком случае я готов не противоречить вам; однако же я считаю неизбежным условием наступления то, чтобы известная часть наших сил непременно осталась на судах. Счастье, а в особенности счастье военное, переменчиво, а потому каждый хороший полководец должен непременно озаботиться обеспечением на всякий случай своего тыла.
- Да разве же флот наш не представляет сам по себе лучшее обеспечение нашего тыла? Корабли так плотно причалены к берегу, что мы во всякое время можем на них убраться. Зачем же мы будем излишней осторожностью уменьшать число наших военных сил?
- Да вы разве не слышите, как начинает завывать ветер? - сказал внушительно Аттендорп. - Разве не слышите, какая бьет волна? Кто может знать, кто поручится, что в такую ночь наши корабли не отгонит далеко от берега? Да и помимо всего этого необходимо оставить охрану на судах уже потому, что этот сигнальный огонь недаром зажжен там, на Эльсинорской башне.
- Смелым Бог владеет! - возразил Виттенборг. - Воину нельзя руководствоваться такою мелочной предусмотрительностью, какую вы теперь выказываете. Я от души желал бы, чтобы вы могли продолжать в настоящее время занятия в вашей конторе... И вам было бы лучше, и у меня руки не были бы связаны.
Аттендорп с величайшим трудом воздержался от резкого возражения.
- В таком случае, - сказал он после некоторого молчания, - поступайте по вашим соображениям; но зато уж извольте принять на себя и всю ответственность за дурные последствия.
- Не беспокойтесь! - смеясь, сказал Виттенборг. - Любекский городской совет будет поставлен в известность о том, что вы совершенно непричастны к той победе, которую мы одержим нынешней ночью. И я надеюсь доставить вам возможность вскоре опять приняться за ваши книги и вычисления.