- Ах да, да! Я было и забыл, - поддакнул Елисавете писец с злобной улыбкой, - ведь молодой Ганнеке был тут же, в доме с вами. Ну, понятное дело, что для веселой-то молодежи время пролетело, конечно, незаметно; а вот каково-то почтенным родителям было? Ну, да о них в нынешнее время, пожалуй, что никто и не спрашивает.
- Ошибаетесь, господин Беер, - резко отозвалась Елисавета. - И отец и матушка принимали участие в нашем веселье и забавах.
- Ну, уж, конечно, - добавила фрау Детмар примирительным тоном, - стараешься поневоле как-нибудь украсить свое существование. Жаль, что вот мужа-то моего нет дома, а то он бы, вероятно, был очень рад господину Бееру. Да не угодно ли вам будет присесть?
И она при этом указала на один из стульев у стола.
- Вы очень добры, почтеннейшая фрау Детмар, - с нижайшим поклоном проговорил думский писец, - но я долго не могу у вас остаться...
- Разве у вас на руках такие спешные служебные занятия?
- Не то, чтобы... - пробормотал писец, - но напала на меня такая тревога, что вот на месте усидеть не могу...
- Так что же это с вами? Вроде нездоровья, что ли?
- Да, я не очень-то расположен к веселью, фрау Детмар! И правду сказать, даже принял некоторое решение...
- Уж вы не руки ли на себя наложить вздумали! - смеясь, подхватила Елисавета. - В таком случае вам мешать не следует. - И при этом шалунья ухватила Яна за руку и чуть не вприпрыжку пустилась с ним из комнаты, - Уж вы не прогневайтесь на шалунью, - заметила супруга Детмара. - Она ведь часто такое сболтнет, о чем и не думает...