Богатый англичанинъ, мистеръ Іосія Масонъ, рожденный въ бѣдности и составившій себѣ огромное состояніе упорнымъ долговременнымъ трудомъ, возъимѣлъ въ старости благое желаніе подарить своимъ согражданамъ учебное заведеніе. Начавъ свое житейское поприще въ скромной долѣ простаго работника, онъ, путемъ тяжкихъ лишеній и неутоминыхъ стараній, достигъ положенія хозяина и сдѣлался потомъ однимъ изъ богатѣйшихъ промышленниковъ. Проходя свое усыпанное на первой половинѣ всякими терніями поприще, ему часто доводилось испытывать горькимъ опытомъ, какъ мѣшалъ его успѣхамъ недостатокъ научныхъ свѣдѣній и какъ трудно пробиваться ощупью, когда не умѣешь попасть на торную дорогу и идти къ цѣли вѣрнымъ путемъ. Вознамѣрившись оставить по себѣ память дѣломъ благотворенія, онъ, по долгомъ размышленія о томъ, какъ осуществить свое желаніе, призналъ за лучшее предложить юному поколѣнію своего округа средства къ пріобрѣтенію такого образованія, которое служило бы ему надежною опорою въ практической жизни и рѣшилъ создать на своей родинѣ, въ Бирмингамѣ, училище для высшаго образованія, основаннаго на естествознаніи. Для своей научной коллегіи -- такъ онъ ее назвалъ -- онъ построилъ роскошное зданіе, щедро снабдилъ ее всякими учебными пособіями и обезпечилъ ея содержаніе значительнымъ капиталомъ. Научная коллегія Масона была торжественно открыта въ началѣ минувшаго октября, и при этомъ случаѣ Гёксли, слава англійскихъ ученыхъ, произнесъ рѣчь, въ которой изложилъ свои взгляды на значеніе классическихъ языковъ и естественныхъ наукъ въ дѣлѣ воспитанія и на вліяніе ихъ вообще на культуру.
До позднѣйшаго времени въ англійскихъ школахъ и университетахъ давалось исключительно классическое образованіе, и лишь очень недавно, по усиленному настоянію англійскихъ ученыхъ, начали вводить въ нихъ преподаваніе естественныхъ наукъ. Поэтому рѣчь Гёксли обратила на себя общее вниманіе и возбудила жаркую полемику въ періодической печати.
Вопросъ о классическомъ и научномъ (у насъ реальномъ) образованіи очень интересуетъ и недавно волновалъ русское общество, а теперь оживаетъ съ новою силою. Наши журналы и газеты переполнены злобными статьями противъ классическаго обученія и скорбными возгласами о дѣтяхъ, угнетаемыхъ невыносимымъ бременемъ древнихъ языковъ, такъ неохотно ими изучаемыхъ и такъ мало полезныхъ для ихъ будущаго житейскаго поприща. Но во множествѣ всего написаннаго рѣдко раздавался авторитетный голосъ спокойнаго всесторонняго обсужденія дѣла воспитанія. Полагаемъ, что просвѣщенной нашей публикѣ любопытно узнать, какъ смотритъ на этотъ предметъ знаменитый ученый, пріобрѣвшій неувядаемую славу своими изслѣдованіями въ области естествознанія, и предлагаемъ читателямъ "Русской Мысли" извлеченіе изъ его рѣчи.
Школа основанная на изученіи естественныхъ наукъ имѣеть особенное значеніе для насъ сыновъ девятнадцаго столѣтія. Она служитъ знаменіемъ тому, что мы приближаемся въ кризису битвы или правильнѣе долгаго ряда битвъ за воспитаніе. Борьба началась давно и теперь еще не наступилъ ея конецъ. Въ послѣднее столѣтіе сражающіеся были поборники словесности, съ одной стороны древней, а съ другой стороны новой; но лѣтъ тридцать тому назадъ, къ намъ пріобщилась еще небольшая дружина, ставшая подъ знамя естественныхъ наукъ.
Едва-ли кто уполномоченъ говорить отъ имени этой новой дружины. Нельзя не согласиться, что она походитъ на вольницу, набранную по большей части изъ наѣздвиковъ-охотниковъ, изъ которыхъ каждый бьется самъ за себя. Но, тѣмъ не менѣе, разсказъ простаго воина, близко знакомаго съ рядовою службой, о настоящемъ положеніи дѣлъ и объ условіяхъ прочнаго мира заслуживаетъ вниманія.
Съ той поры, какъ огласились первые робкіе намеки на введеніе естественныхъ наукъ въ кругъ обыкновеннаго воспитанія, защитники образовательнаго значенія этихъ наукъ встрѣчая двоякаго рода оппозицію: съ одной стороны надъ ними подтрунивали дѣловые люди, которые съ гордостію видятъ въ себѣ представителей практическаго направленія; съ другой стороны, надъ ними изрѣкали отлученіе ученые классики, считая себя левитами, приставленными къ охраненію скиніи культуры и монополистами либеральнаго воспитанія.
Практическіе люди полагали, что идолъ, которому они покланяются служитъ источникомъ всему минувшему благосостоянія и что изъ него выльется будущее благоденствіе ремеслъ и промышленности. Они считали науку отвлеченнымъ хламомъ; они думали, что теорія не имѣемъ ничего общаго съ практикой и что каждый складъ ума служитъ скорѣе помѣхою, чѣмъ пособіемъ при веденіи обыкновенныхъ дѣлъ.
Упоминая о практическихъ людяхъ, я выразился прошедшимъ временемъ потому, что хотя за тридцать лѣтъ они были страшно могущественны, но теперь едва-ли уже не истреблены чистокровные типы этого рода. Дѣйствительно, противъ нихъ были направлены вѣскіе доводы аргументаціи такимъ адскимъ огнемъ, что лишь судомъ могъ бы кто-либо изъ нихъ спастись отъ побіенія. Я замѣтилъ, однако, что наши типическіе практическіе люди имѣютъ удивительное сходство съ однимъ изъ падшихъ ангеловъ Мильтона. Духовныя уязвленія, наносимыя имъ оружіемъ логики, будь они глубоки, какъ колодезь и широки, какъ церковные врата, тотчасъ заживаютъ лишь только оросятъ ихъ капли живительной влаги и они снова, какъ ни въ чемъ не бывали. Поэтому, если-бъ и уцѣлѣли такіе противники, я не стану терять времени на повтореніе доказательной очевидности великаго значенія науки въ практическомъ отношеніи; но зная, что притча проникаетъ иногда туда, куда нѣтъ доступа силлогизму, я предложу имъ на размышленіе сказку.
Однажды, среди многолюднаго фабричнаго населенія, бросили мальчика, который въ жизненной битвѣ могъ опираться только на свое крѣпкое сложеніе. Борьба его была трудная, такъ что въ тридцатилѣтнемъ возрастѣ весь капиталъ, которымъ онъ могъ располагать, состоялъ изъ двадцати фунтовъ стерлинговъ. Тѣмъ не менѣе, на половинѣ жизненнаго пути онъ доказалъ своимъ необыкновенно счастливымъ жребіемъ, какъ глубоко постигъ онъ тѣ практическія задачи, которыя довелось ему разрѣшать тяжкимъ трудомъ. Въ старости, превознесенный честно заслуженными почестями и толпою друзей, онъ вспомнилъ о тѣхъ, которые вступаютъ на жизненное поприще пройденнымъ имъ путемъ и задумался надъ тѣмъ, какъ протянуть имъ руку помощи. Послѣ продолжительнаго и заботливаго размышленія, онъ убѣдился, что всего пригоднѣе доставить имъ средства къ пріобрѣтенію здраваго, обширнаго и практическаго научнаго образованія. Для этой цѣли онъ посвятилъ пять лѣтъ неустаннаго труда и значительную часть своего богатства. Нужно-ли указать нравоученіе разсказа, который не басня, какъ то доказываютъ прочныя и обширныя зданія научной коллегіи? Никакія мои слова не увеличатъ силы такого практическаго отвѣта за возраженіи практиковъ.
Можно, стало-быть, не сомнѣваться въ томъ, что люди, наиболѣе способные произнести правильно сужденіе, признаютъ распространеніе основательнаго научнаго образованія существенно не: обходимымъ условіемъ для преуспѣянія промышленности. Они увѣрены въ томъ, что открываемая коллегія принесетъ неисчислимыя блага тѣмъ, которые снискиваютъ себѣ пропитаніе ремесленными и промышленными работами въ округѣ. Единственный, подлежащій разсмотрѣнію, вопросъ заключается въ томъ, дѣйствительно-ли условія, опредѣляющія кругъ дѣятельности коллегіи, таковъ, чтобы можно было съ полною вѣроятностію разсчитывать на ея постоянный успѣхъ.