Слушайтесь только меня во всем: как следует приблизиться к ней, взглянуть на нее, когда она это дозволит, как обращаться с ней и исполнять ее приказания. Ты знаешь, дух ее велик, надменен и царствен, чему способствуют еще ее молодость и красота, — Арсака не терпит презрения к ее приказам.
Теаген промолчал. Он размышлял сам с собою: «Такие речи — предвестники чего-то неприятного и дурного».
Немного спустя вошли евнухи. Они несли в золотых сосудах, правда, лишь остатки со стола сатрапа, но такие, что они затмевали всякое великолепие и роскошь.
— Этим, — сказали они, — госпожа сегодня приветствует и жалует чужеземцев. — Евнухи поставили яства перед ними и тотчас удалились.
Теаген и Хариклея, отчасти потчеваемые Кибелой, отчасти из боязни показаться гордецами, вкусили немного из предложенного. Это повторилось и вечером, и в дальнейшие дни. А на следующий день около первого часа дня обычные евнухи, явившись к Теагену, сказали:
— Тебя зовет госпожа, дорогой гость. Нам приказано привести тебя перед ее очи. Иди же, вкуси счастье, уделяемое ею редким людям и редко.
Теаген, немного помедлив, точно его насильно влекли, встал и спросил:
— Одному мне приказано прийти или с сестрой?
Евнухи ответили, что одному, а Хариклея принята будет особо. Сейчас у Арсаки несколько персидских сановников, да и вообще обычай велит мужчин принимать отдельно, а женщин — в другое время.
Нагнувшись к Хариклее, Теаген тихо сказал: