Так беседуя, они оказались уже поблизости от царя. Вместе с ними был приведен и Багоас. Увидав их перед собой, Гидасп на мгновенье приподнялся с трона и произнес:
— Смилостивьтесь, боги! — затем снова сел в задумчивости.
Вельможи, стоявшие при нем, спросили, что с ним случилось.
— Такая, — сказал он, — родилась у меня дочь сегодня и сразу достигла такого же расцвета — так привиделось мне. Не придав никакого значения своему сну, я вспомнил о нем теперь; эта девушка похожа на ту, что мне приснилась.
Окружающие сказали, что душа обладает некоей способностью в образах представлять себе грядущее. Считая незначительной мелочью свое сновидение, царь спросил тогда пленников, кто они и откуда.
Хариклея молчала, а Теаген ответил, что они брат и сестра, эллины.
— Счастливый край эта Эллада! -воскликнул царь. — Она всегда родит людей совершенных, да и нам доставила жертвы, подходящие и предвещающие добро для победного жертвоприношения. Но как это у меня во сне не родился и сын, — тут Гидасп с улыбкой посмотрел на окружающих, — если, как вы говорите, в моем сновидении должен был явиться и образ этого юноши, брата девушки, которого мне предстояло сегодня увидеть?
Обращая затем свою речь к Хариклее и говоря с ней по-эллински — этот язык изучают эфиопские гимнософисты и цари, — он сказал:
— Ты, девушка, почему хранишь молчание и ничего не отвечаешь на вопрос?
— У алтарей богов, для жертвоприношения которым — мы это знаем — нас берегут, вы узнаете обо мне и моих родителях! — был ее ответ.